Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс Страница 3

Рэйбендери. Тощий нескладный чудак с длинными руками, слишком большим носом, редкими кудрями табачного цвета, тусклыми голубыми глазами и постоянно дрожащим, готовым расплыться в ухмылке ртом, Акадий, как и Глэй, был своего рода отщепенцем. В отличие от Глэя, однако, Акадий умел выгодно использовать свои особенности – среди его клиентов числились даже аристократы.

Акадию платили, в частности, за выполнение функций составителя эпиграмм, поэта, каллиграфа, гуру, ценителя изящных манер, профессионального гостя (пригласить Акадия на вечеринку значило показать, что у тебя денег куры не клюют), свата, звездочёта, юрисконсульта, хранителя местных традиций и источника скандальных сплетен. В устах Акадия, с его физиономией клоуна, вкрадчивым говорком и умением искусно вставлять обтекаемые намёки, унизительная сплетня становилась тем более ядовитой. Джут недолюбливал Акадия и не хотел иметь с ним ничего общего – к вящему сожалению Маручи, так и не расставшейся с надеждой занять высокое общественное положение. В глубине души Маруча не забывала, что вышла замуж за простолюдина, тогда как шерли иных команд становились супругами лордов!

В своё время Акадий побывал на других планетах. Вечерами, в часы звездочтений, он указывал на звёзды и называл знакомые ему миры, описывая роскошь и поразительные привычки далёких племён. Джут Хульден проявлял полное равнодушие к путешествиям – его интерес к чужим мирам ограничивался обсуждением достоинств приезжих мастеров хуссейда и происхождением команды, выигравшей чемпионат Скопления.

Вскоре после того, как Глиннесу исполнилось шестнадцать лет, он видел звездолёт старментеров. Корабль обрушился с неба за островом Амбаль, пикируя в сторону Вельгена. По радио передавали ежеминутные сообщения о набеге. Старментеры приземлились на центральной площади, мигом высыпали из корабля и ограбили банки, конторы торговцев самоцветами и склады, где хранился кауч – ценнейший товар труллионского производства. Кроме того, старментеры захватили заложниками несколько важных персон. Молниеносный набег был хорошо организован – награбленное добро и пленники оказались на борту корабля через десять минут. К несчастью для пиратов, в ту минуту, когда вельгенская радиостанция передала первый сигнал тревоги, в Порт-Маэле приземлялся крейсер Покрова. Капитану ничего не стоило изменить курс и направиться к Вельгену.

Глиннес выбежал на веранду, чтобы посмотреть на пролетающий крейсер Покрова – величественно-красивый корабль, выкрашенный бежевой, пунцовой и чёрной эмалью. Как хищная птица, он устремился к Вельгену и скоро исчез из поля зрения. Радиокомментатор почти кричал:

– …Бандиты поднимаются в воздух, но корабль Покрова уже прибыл! Клянусь девятью торжествами, Покров уже здесь! Старментеры не смеют включить мах[8] – они сгорят от трения в воздухе! Им придётся обороняться! – Диктор не мог сдерживать возбуждение, голос его срывался. – Залп! Крейсер нанёс удар, старментеры беспомощны – ура! Пиратский корабль дрогнул и садится на площадь… Нет, нет… о ужас! Какой ужас! Он упал на рынок, сотни людей раздавлены! Внимание! Катера «Скорой помощи», все врачи и санитары! Катастрофа в Вельгене! Слышу, как жалобно кричат раненые… В корабле старментеров пробоина, но они отстреливаются… Сверкнул голубой луч. Опять. Пираты не сдаются… Нет, их орудия молчат. Всё, им конец – их двигатель сгорел. – Помолчав несколько секунд, комментатор снова взволновался: – Что за зрелище! Люди вне себя от гнева, толпа стекается к кораблю грабителей. Старментеров тащат наружу… – Диктор прервался на полуслове и продолжал уже спокойнее: – Вмешались констебли. Толпу заставили потесниться, старментеры арестованы. Что ж, поделом! Бандиты знают, что их ждёт, и яростно вырываются. О, их ждёт прутаншир. Как они извиваются, лягаются, кусаются! Предпочитают месть толпы пытке на прутаншире… Какая беда! Какое несчастье! Бедный, бедный город Вельген…

Джут и Шайра прививали черенки к яблоням в дальнем углу сада. Глиннес прибежал и выпалил новости:

– …А потом старментеров схватили и увели!

– Я им не завидую, – не отрываясь от работы, ворчливо отозвался Джут. Для трилля отец Глиннеса был человеком до странности сдержанным и молчаливым. С тех пор как мерлинги сожрали Шере, эти черты обострились.

Шайра сказал:

– Прутаншир небось уже подметают. Стоило бы съездить, как ты думаешь?

Джут крякнул:

– Что одна пытка, что другая – тоска, да и только! Разжигают огонь, крутят колёса, тянут канаты. Иные глаз не могут оторвать. А меня хлебом не корми, дай посмотреть хуссейд.

Шайра подмигнул Глиннесу:

– Что одна игра, что другая – нападающие кидаются вперёд, кто-то бултыхается в воду, с шерли срывают хламиду. Подумаешь! Что одна голая задница, что другая – какая разница?

– Кому судить, как не тебе? – заметил Глиннес. Шайра, мнивший себя знаменитым бабником, расхохотался.

В конце концов Шайра так-таки поехал с матерью смотреть на казнь, но, по настоянию Джута, Глиннес и Глэй остались дома.

Шайра и Маруча вернулись паромом поздно вечером. Маруча устала и сразу пошла спать. Шайра тем временем присоединился к Джуту, Глиннесу и Глэю на веранде и рассказал обо всём, что видел:

– Попались тридцать три пирата. Посадили их в клетки на площади. Всё приготовили у них перед глазами. Бывалый народ старментеры, надо признаться, тёртые калачи! Так и не понял, какой они породы. Одни вроде эхалиты, другие – сатагоны, а самый долговязый белокожий тип, по слухам, с Блавега. Не повезло им, что и говорить! Сорвали с них одежду, выстроили голышом, выкрасили на позор: голова зелёная, одна нога красная, другая – синяя. Всех охолостили, само собой. О, прутаншир – не для слабонервных! А музыка-то, музыка! Сладостная, как цветочный мёд, странная, терпкая. Так и кажется, что смычками прямо по нервам водят… Ну так вот, значит, вскипятили большущий котёл с маслом, подвезли передвижной кран. Треваньи – человек восемь – принялись дудеть и пиликать на рожках и фиделях. Как у банды матёрых стервецов получается такая слезливая музыка? От неё мороз по коже, всё внутри сжимается и во рту чудится привкус крови! Главный констебль Филидиче присутствовал, но казнью руководил старший агент Геренс. Старментеров по одному зацепляли крюками, поднимали и окунали в кипящее масло, а потом растягивали на высоченной дыбе. Не знаю, что страшнее – их вой и рёв на фоне скорбной музыки или сама эта музыка сумасшедшая. Люди опускались на колени, кое у кого случились припадки, другие что-то кричали – от ужаса или от радости, не могу сказать. Не пойму, что и думать… Последний бандит отдал концы примерно через два часа.

– Хмф! – подвёл итог Джут Хульден. – Во всяком случае, теперь старментеров на Труллион силком не затащишь. И то хорошо.

Глиннес слушал брата испуганно, как заворожённый:

– Не пойму, зачем такие страшные пытки, что даже старментеров жалко?

– Затем, что страшные, – ответил Джут. – Что тут понимать?

Глиннес с усилием сглотнул, хотел сказать несколько вещей одновременно и ничего не сказал.

Джут поинтересовался:

– Теперь, когда ты знаешь, чем кончают старментеры, тебе захочется стать космическим пиратом?

– Никогда! – с глубоким убеждением объявил Глиннес.

Джут повернулся к Глэю:

– А тебе?