Путь возмездия - Максим Александрович Лагно Страница 3

Пару минут я грустно смотрел на огонь. Потом подбросил в него дров и взял с блюда ещё кусок мяса на кости.

Фиаско с Реоа не сильно меня расстроило, всё-таки мой организм подорван работой в Нутре. Кроме того… я осознанно не захотел изменять Нау. Оторванность от жены и ребёнка, вообще от жизни в Дивии и от долга небесного воина, достигли за эти дни такого размера, что я натурально плакал, вспоминая о них. Вероятно, эта чувствительность тоже результат мучений, в которых я рожал световодные пути.

Я грыз мясную кость, всхлипывал и поглядывал на сундук с записями жены Диабы.

За предстоящие свободные дни мне нужно ознакомиться с наследием Льва Эммануиловича Иванова, он же Чуари Гонк, она же, как я догадался, Морская Матушка. Это её образ запечатлён в статуях, мозаиках и в «Игре Света» в подводном храме.

✦ ✦ ✦

Я уже успел покопаться в наследии Чуари Иванова, поэтому понимал с чего начинать.

Все записи сделаны краской на свитках светлой кожи. Записи на русском языке, хотя в поздних свитках встречались целые куски на дивианском. Вероятно, Морская Матушка путала языки.

Свитки разделены на несколько неравных наборов по нескольку десятков в каждом. А наборы разложены по отсекам сундука. Некоторые свитки обвязаны лентой из ткани. К лентам прикреплены кожаные бирки с вырезанными на них русскими словами. Я наугад прочитал бирки на свитках из разных отсеков.

«Размышления об озарениях»

«Семья и род Гонк»

«Дети Дивии и их смертность»

И прочее в таком духе.

Один внушительный пучок свитков обвязан серой тканью. На бирке вырезано «Важное для иссл.» Вероятно, слово «исследования» не поместилось.

Некоторые бирки вызвали особый интерес:

«13 год, лето, Дом Опыта и попытка бегства»

«17 год, весна. Покушение на Гуро Каалмана и его последствия»

«20 год, зима. Восстание и падение»

Лев Эммануилович завёл собственное летоисчисление со дня переноса в Дивию. Даже помесячный календарь организовал.

Но было много бирок без даты, например:

«Мысли о происхождении серого мяса и его граней»

«Природа серого мяса и формирование первых людей»

«О дивианском языке и о том, что он — не язык»

«Искажения времени и оптические иллюзии пространства на Озере Мрака»

«Карты доисторического мира и привязка к географическим реалиям XX века»

Судя по всему, Лев Эммануилович намного дальше меня продвинулся в понимании происхождения Дивии и озарений. Некоторые заголовки обещали рассказать о строительстве Дивии, о работе озарений, о Первых Жителях, которых Лев Эммануилович называл «предтечами», и многое другое, ещё мне совершенно непонятное.

Тянуло прочитать их прямо сейчас, но для начала надо понять, каков автор этих записей? Можно ли ему верить, или всё это записки сумасшедшего демона?

Пучок из пяти свитков озаглавлен «Низкие царства и общественный порядок в них». В нём исследователь излагал свой взгляд на геополитическую ситуацию в доисторическом мире и как её использовать для освобождения от тирании Неба. Правда, все свитки обвязаны ещё одним куском кожи с надписью: «Пройденный этап. Архив».

В самом большом отсеке лежал внушительный набор из сотни свитков, обвязанный не лентой, а вязкой небесного стражника. К ней приделана не кожаная бирка, как на остальных, но дощечка, с выжженным заголовком:

ОПЕРАЦИЯ «ВОЗМЕЗДИЕ»

ОРГАНИЗАЦИЯ ВООРУЖЁННОЙ БОРЬБЫ ПРОТИВ ЛЕТУЧИХ УГНЕТАТЕЛЕЙ В УСЛОВИЯХ ДОИСТОРИЧЕСКОГО МИРА

Одно лишь название объяснило многое.

Свитки, посвящённые жизни Льва Эммануиловича до переноса в Дивию, сложены в одном отсеке сундука. Все с бирками названий: «Рождение и детство (1898–1906)», «Гимназические годы (1907–1915)», «Петербург 1915–1918», «Гражданская война» и так далее. Это полная дивианская автобиография Льва Эммануиловича Иванова и его трансформации в Чуари из рода Гонк.

Начал с «Рождения и детства»:

Глава 2

Идеологическая основа и выгодное направление

Свиток «Рождение и детство (1898–1906)»

«Родился я в 1898 году в городе Витебск, Витебской губернии Российской Империи. Отец мой, Эммануил Залманович Иванов, владел цементной лавкой, а матушка занималась домашним хозяйством и воспитывала моих двух братьев и двух сестёр. Старшего брата звали…»

…

Описание семьи, перечисление родственников и детские воспоминания я поспешно скипнул. Понял, что Ивановы жили в достатке, торговля цементом процветала.

Не стал вчитываться и в свиток, посвящённый подробному описанию гимназической юности, когда мальчик из обеспеченной семьи познакомился с ячейкой витебских коммунистов и втянулся в дело шатания царского режима.

В свитке «Студенческие годы и дело революции» Лев Эммануилович окончил гимназию, уехал в Санкт-Петербург и поступил в Горный институт императрицы Екатерины, где усиленно и не без успеха изучал геологию и горное дело. В городе будущих трёх революций он окончательно погрузился в нелегальную деятельность: вёл просветительскую работу среди рабочих, бегал от охранки и распространял какие-то листовки с воззваниями. Потом произошла собственно революция, о которой Лев Эммануилович писал с пространными объяснениями, делая упор на свою важность и влиятельность в революционных кругах.

Читать эти опусы было трудно, они изобиловали именами и датами. Мне постоянно приходилось вспоминать факты истории мира, который я почти забыл. Но скоро я наловчился пропускать лишние для меня описания, выискивая важное.

Свитки, посвящённые Гражданской войне, я изучил тщательнее. В отличие от Дениса Лаврова, трусоватого преподавателя истории, Лев Эммануилович эту историю творил.

Всю войну он прослужил комиссаром в отряде Красной армии где-то на Украине, неустанно экспроприируя имущество помещиков и расстреливая идеологических противников. В любой непонятной ситуации красный комиссар Иванов не задумывался: применять насилие или нет? Он сразу подводил твёрдую идеологическую основу под единственный вариант ответа: конечно, применять.

Этот человек не боялся крови, тогда как я, избрав Путь воина, долго дрожал от страха, заслышав слово «поединок», и боялся усвоить своё первое боевое озарение.

Гражданская закончилась. Комиссар Иванов получил несколько наград и ни одного серьёзного ранения и вернулся в Ленинград. Товарищи по партии звали его на работу в руководстве страной или за границей по линии Коминтерна, но он вернулся к геологии и горному делу. Он работал инженером-геологом на стройках Советского Союза, включая разработку Кузбасса и строительство Туркестано-Сибирской магистрали. Заодно открыл парочку месторождений угля и железной руды, что укрепило его репутацию в научных кругах, о чём Лев Эммануилович упомянул с гордостью.

На научной конференции в Москве он познакомился с будущей женой, Софьей К., выступавшей с докладом об использовании геофизических методов в разведке ископаемых.

Лев Эммануилович описал знакомство так:

«Я всего лишь хотел обсудить с докладчицей новые для меня методы, но уже через год я