Путь возмездия - Максим Александрович Лагно Страница 4

Началась Великая Отечественная Война. Бывший комиссар рвался в бой, но партия решила, что он нужнее стране в качестве геолога, ищущего стратегически важные ресурсы, а не политрука, ищущего идеологически неустойчивых бойцов. Льва Эммануиловича и его семью эвакуировали в Самарканд.

После войны его жена родила ещё двоих. Ивановы решили не возвращаться в Ленинград и навсегда осели в Узбекской ССР.

Всё это я прочитал поверхностно, пропуская описания семьи и работы в Узбекистане. Зато следующий свиток прочёл внимательно и дважды.

✦ ✦ ✦

Свиток «Как были обнаружены подземные развалины города. Убийственный тлен»

В Узбекистане наша жизнь вошла в налаженную колею. Я работал по своей специальности, колеся в экспедициях по Средней Азии, а Софочка нянчилась с детьми.

При всём этом Софочка продолжала работать над усовершенствованием геофизических методов разведки, хотя руководитель института не верил в её разработки. И тогда я, чтобы помочь, устроил экспедицию на территорию, где никаких полезных ископаемых не было. С собой взял аппаратуру, сделанную Софочкой и её лаборантами. Сама она в экспедиции ходить не могла, слегка располнела, да и давление… поэтому проверить работу её регистратора пространственно-временных изменений земной коры предстояло мне.

Именно её аппарат обнаружил в районе экспедиции неизвестную ранее подземную полость аномально громадных размеров. Была ли она там на самом деле — неясно, ведь входа с поверхности нет. Пришлось мне задействовать связи в узбекской академии наук, чтобы в этом регионе начались археологические работы. Ведь не мог же я доложить начальству, что обнаружил аномалию, используя неточный и неодобренный профильными учреждениями инструмент? По бумагам мы искали черепки от кувшинов, а на деле я должен убедиться, что подземная полость на самом деле существовала, а не была ошибкой инструмента.

Так как археологическая экспедиция была обманом, то настоящие археологи не принимали в ней участия. Чтобы прокопать вход в предполагаемую полость я набрал всяких проходимцев, бывших зэков и прочих тунеядцев, промышлявших чёрными работами. Я был единственным специалистом в этой орде.

В ходе раскопок была обнаружена изогнутая палка из крайне тяжёлого материала, похожего на чугун с вкраплениями блестящих металлических линий, и шлем необычайной формы, словно выплавленный из материала, похожего на плексиглас. Я не археолог, но я был изумлён. На такой глубине вообще не могло быть никаких культурных слоёв, кроме, разве что, каменного века!

Я сфотографировал палку и начал писать отчёт, рассчитывая отвезти его вместе с плёнками в Самарканд, а оттуда связаться с Москвой. Пока писал, работяги прокопали штольню до верхнего края полости. Я решил исследовать её, чтобы мой отчёт был более полным. С собой взял трёх рабочих, проявивших хотя бы небольшую заинтересованность в открытии.

Без приключений мы проникли в подземную полость, правда, ползти пришлось весьма долго, соблюдая предосторожности страховки, о которой зэки и тунеядцы имели смутное представление.

В первой же пещере нашему взору открылись развалины неизвестного города. Свет слабеньких фонариков «жучков» не охватил и сотой доли пространства, но я сразу понял, что ничего подобного никто и никогда не видел во всей известной истории человечества. Проняло даже бывших зэков. Позабыв об осторожности, они разбрелись, оглашая развалины эхом матерков. Незамедлительно я услышал стук — кто-то уже пытался отбить с обломков золотые на вид украшения.

У меня был не «жучок», а мощный батарейный фонарь прибалтийского производства, я отважился зайти в арку какого-то здания, наполовину заваленную землёй.

Внутри оказался почти не засыпанный грунтом зал, который я сразу окрестил «собором». Гладкий пол покрыт плитами с иероглифами. Стройные колоны, увитые орнаментами, уходили в тёмную пустоту. Мой фонарик едва осветил высокий купол, с дырой в центре, из которой свешивались сухие корни. Здесь я обнаружил первую находку — мумифицированный труп человека в плексигласовых доспехах причудливой формы.

Я приступил к фотографированию обнаруженных объектов. В этот момент до меня донёсся крик ужаса одного из спутников. Я бросился наружу.

— Все в укрытие! — проорал молодой рабочий, пробегая мимо меня.

До сих пор помню его имя — Петя. Его «жучок» мигал и искрил, светя намного сильнее обычного. Мой фонарь тоже вдруг нагрелся и вспыхнул, затрещало стекло раскалившейся лампочки.

Сердце моё преисполнилось ужасом, что-то постороннее заставило меня бежать за Петей. И я побежал бы, если бы его прочный ватный тулуп и брезентовые брюки вдруг не начали тлеть, как от пламени из домны, хотя никакого огня и дыма не видно. Одежда, шахтёрская каска и остальное снаряжение испарились в одно мгновение. Молодой человек дико завизжал — кожа лохмотьями поползла с голого и всё ещё бегущего тела и тоже растворилась в воздухе. Ещё мгновение и весь человек испарился, превратившись в струйку пепла, растянувшегося вдоль траектории его оборвавшегося бега… С затихающим свистом пепел исчез.

Из других концов подземелья донеслись крики боли, матерная ругань и шипение испаряющейся плоти. Я сбросил рюкзак и, вцепившись мгновенно пропотевшими перчатками в фонарь, побежал обратно в собор. Я отчего-то решил, что раз тамошний труп не истлел, то его убило что-то другое. Есть надежда, что тлен до меня не доберётся.

Спотыкаясь о камни, я пробежал весь зал. О приближении убийственного тлена предупредил фонарик — лампа светила всё ярче и ярче. Я метался по залу, натыкаясь на обломки колон, какие-то железные проржавевшие коробки. Фонарик сверкнул нестерпимо ярко, осветив собор до самых уголков. Моему взору открылись ещё десятки мумифицированных тел жителей города. И хотя их убила не та сила, которая преследовала меня, легче от этого не стало — мой ватник начал тлеть! Я снова бросился бежать.

Меня пугал не страх смерти. Ха! Смерти я не боялся, слишком часто встречал её во времена гражданской. Но меня опутал некий чужой испуг, подсаженный в меня чьим-то непререкаемым приказом. Совладать с ним я не мог, страх властвовал над моими поступками. Я отчаянно завизжал и снова ринулся куда-то, споткнулся о труп в доспехах и… всё, я перестал существовать.

Момент переноса я точно не помню, он не был захвачен моим сознанием.

О том, как я продолжил жить в ином теле, описано в следующем свитке.

Но на этом свиток не закончился, к нему был пришит кусочек другого свитка с записью:

…

Живя в Дивии, я часто размышлял, что стало с экспедицией после чрезвычайного происшествия в развалинах? И выводы мои неутешительные.

Я долго прожил в Средней Азии и хорошо знал натуру народов её населяющих. Когда в экспедиции пропали люди, пусть и бесполезные зэки и пьяницы, подкупленный мною узбекский начальник