Монстры с Марса - Эдмонд Мур Гамильтон Страница 2

– По радио? – воскликнул изумлённый Рэндалл, и Милтон кивнул.

– Да, так они сказали, и в конце концов идея посылать материю по радио не кажется слишком безумной. Мы посылаем звук, музыку по радиоволнам через полмира с наших радиовещательных станций. Мы посылаем свет и изображения через весь мир с наших телевизионных станций. Мы делаем это, изменяя длину волны световых колебаний, чтобы сделать их радиовибрациями, передавая их таким образом по всему миру на приёмники, снова изменяющие длину волны и превращающие их в световые колебания. Почему же тогда материя не может быть послана таким же образом? Долгое время считалось, что материя – это ещё одна вибрация эфира, такая же, как свет, тепловое излучение, радиовибрация и т.п., но с более короткой длиной волны, чем у всех остальных. Предположим, мы возьмём материю и, приложив к ней электрическую силу, изменим длину волны, увеличив её до длины волны радиовибраций? Тогда эти вибрации могут быть переданы с передающей станции на специальный приёмник, снова понижающий их с радиовибраций до вибраций материи. Таким образом, материя, живая или неживая, может быть в течение секунды передана на огромные расстояния! Об этом нам рассказали марсиане, заявившие, что установят на Марсе передатчик и приёмник материи и будут помогать и инструктировать нас, чтобы мы могли установить такой же передатчик и приёмник у себя. Тогда мы могли бы быть переданы на Марс в виде радиовибрации передатчиком, а через мгновение пронеслись бы через пропасть на Красную планету и были бы снова преобразованы из радиовибрации в материю ожидающим нас приёмником. Естественно, мы с энтузиазмом согласились построить такие передатчик и приёмник материи, а затем, постоянно получая от них указания, приступили к работе. Потребовались недели, но наконец, только вчера, мы её закончили. Одна кубическая камера этой штуки предназначена для передачи материи, а другая – для её приёма. Вчера в условленное время мы испытали этот прибор, поместив морскую свинку в передающую камеру и включив приводную силу. Животное тотчас же исчезло, а через несколько минут от марсиан пришёл сигнал о том, что они приняли её живой и невредимой в своей приёмной камере. Затем мы проверили это обратным способом: они послали ту же морскую свинку к нам, и через несколько минут она вспышкой появилась в нашей приёмной камере. Конечно, в приёмной камере должна работать понижающая сила. Если бы её не было в тот момент, радиовибрации животного просто вспыхнули бы в бесконечном пространстве. То же самое произошло бы и с любым из нас, если бы мы вспыхнули, а приёмная камера не включилась, чтобы нас принять. Мы сообщили марсианам, что испытания прошли удовлетворительно, и сказали им, что на следующую ночь, ровно в полночь по нашему времени, мы сами отправимся к ним с первым визитом. Они обещали, что их приёмная камера в это время будет работать, чтобы нас принять. Я планирую остаться там на двадцать четыре часа, собрав достаточные доказательства нашего визита, а затем вспышкой вернуться на Землю. Нельсон должен остаться здесь не только для того, чтобы выпустить нас сегодня ночью, но и для того, чтобы приёмная камера работала и приняла нас в назначенный момент двадцать четыре часа спустя. Мощность, необходимая для её работы, слишком велика, чтобы использовать её более нескольких минут за один раз, поэтому прежде всего необходимо, чтобы эта мощность была включена и приёмная камера была готова принять нас в тот момент, когда мы перенесёмся обратно. И поскольку Нельсон должен остаться, а нам с Ланьё нужен ещё один человек, мы предлагаем тебе, Рэндалл, принять участие в этом эксперименте. Ты согласен?

Вопрос Милтона повис в воздухе.

Рэндалл сделал длинный вдох. Его глаза были устремлены на две большие кубические камеры, а мысли, казалось, вихрем проносились над тем, что он услышал. Он встал.

– Согласен? Ты спрашиваешь, согласен ли я? Да это же величайшее приключение в истории!

Милтон схватил его за руку, как и Ланьё, а затем физик бросил взгляд на квадратные часы на стене.

– Что ж, времени у нас мало, – сказал он, – ведь до полуночи остался всего час, а в полночь мы должны быть в передающей камере, чтобы Нельсон послал нас!

Рэндалл так и не мог вспомнить, как прошёл тот напряжённый час. Всё время Милтон и Нельсон с озабоченнымилицами и негромкими комментариями переходили от одной части аппаратуры в лаборатории к другой, тщательно осматривая каждую, от больших динамо-машин до передающей и приёмной камер, в то время как Ланьё быстро вышел и приготовил грубые костюмы цвета хаки и походное оборудование.

За пятнадцать минут до полуночи они облачились в костюмы, причём каждый из них убедился, что у него есть небольшой личный комплект, предусмотренный Милтоном. В него входили тяжёлый автомат, небольшой запас концентрированной пищи и маленький чемоданчик с лекарствами, подобранными для борьбы с разряжённой атмосферой и меньшей гравитацией, ожидавшие их на Красной планете, как предупреждал Милтон. У каждого были также наручные часы, точно синхронизированные с большими лабораторными часами.

Когда они закончили проверку оборудования, длинная стрелка часов немного не доходила до двенадцати, и физик выразительным жестом показал в сторону передающей камеры. Ланьё подошёл к одной из дверей лаборатории и распахнул её. Рэндалл вместе с ним выглянул наружу, и они увидели далеко раскинувшийся оксан, тускло освещённый огромным пологом летних звёзд. В зените среди этих звёзд ярче всего сияла багровая искра.

– Это Марс, – прошептал Ланьё. – И они нас сейчас ждут. Мы будем там через несколько минут!

– А если они не ждут, и их приёмная камера не готова?

Но через всю лабораторию донёсся до них спокойный голос Милтона:

– Ноль часов, – сказал он и шагнул в большую передающую камеру.

Ланьё и Рэндалл медленно последовали за ним, и их тела сотрясала лёгкая дрожь, когда они шагнули в механизм, что через несколько мгновений пошлёт их через огромную пустоту в виде непроницаемых эфирных колебаний. Милтон и Ланьё молчали рядом с Рэндаллом, не сводя глаз с Нельсона, бдительно стоявшего у большого распределительногощита рядом с камерами, устремив взгляд на часы. Они видели, как он нажал на какую-то кнопку, потом ещё на одну, и гул больших динамо-машин в конце лаборатории стал громким, как звук, издаваемый