Неправильный попаданец - Катэр Вэй

Катэр Вэй, MnemoniK

Неправильный попаданец

Глава 1

Скрежет металла — задним бампером цепляю бордюр. Кажется, ещё чуть-чуть и машина развалится прямо на ходу.

«Сцука, сраная рухлядь!» — проносится в голове. — «Ну как так вышло-то⁈ Меня подставили. Точно, подставили!»

Впереди — очередной узкий поворот. Ещё пара таких виражей — и прощай, задняя ось! Хорошо хоть находимся у чёрта на куличках… Хотя нет, не хорошо — плохо! Очень плохо! Уже десять минут безумной гонки, а ментов как не было, так и нет. Дьявол!

В памяти всплывают слова Димона: «Не лезь туда!» — ведь предупреждал же. Но нет, мне непременно нужно было сунуть нос в эту клоаку. На карте было чёртово пятно — незакрытая зона влияния. Надо было расширять сферу… Куда теперь валить на этой грёбаной «четвёрке»? Где тут могут быть менты?

Меня зовут Толик. Я — решала. Или, как сейчас говорят, медиатор. Переговорщик с подвешенным языком. Проще говоря: надо кого-то уболтать? Убедить? Решить вопрос? Отдать, купить, продать, договориться с бандосами — тут появляюсь я.

Решаю проблему — получаю гонорар или процент с бизнеса. Всё легко и просто. Но что делать, когда порешал все проблемы и траблы в городе? Когда закрыл вопросы в области и почти во всей стране? Вот и я уже пять лет сидел на процентах — заслуженная пенсия по «выслуге лет». Но заскучал, захотелось адреналинчика — стариной тряхнуть. И тряхнул…

Мир вроде изменился: никто никого не мочит, всё решается не на стрелках, а в банях. А у меня — давление. Постепенно отошёл от дел. И тут поступило предложение, от которого сложно отказаться. Старый друг-враг — Краб.

В этот сраный регион вообще никто старался не лезть: тут с 90-х всё было через жопу. Кто ни приедет — либо пропадает, либо уходит вперёд ногами. А я-то, конечно, самый умный…

Отмороженные оказались такие, что даже слушать ничего не стали. Прострелили плечо. Экстренный муляж гранаты спас… Ну как спас — их это вообще не остановило. Пришлось кидать. Благо запал настоящий: бумкнуло.

Спотыкаясь и падая, вываливаюсь на улицу из их сраной забегаловки — а моей тачки нет! Ну и что дальше? Зато стоит жигуль — красный, сцука, но с ключами в замке. Залезаю, завожу — тапка в пол, и вот я уже мчусь по узким улицам городка.

Выстрел, ещё один, ещё… Правое зеркало заднего вида разлетается вдребезги. Заднее стекло — то же самое. В области правой лопатки становится горячо, потом тепло. Правая рука безвольно падает плетью на колено — от этого давлю на газ ещё сильнее.

Дьявол! Поворот. Левая рука не справляется с управлением. Чувствую, как машину начинает заносить — колёса скользят по мокрому асфальту. Пытаюсь выровнять, но поздно: удар. Металл скрежещет по бетону, салон наполняется визгом тормозов и запахом горящей резины.

Перед глазами вспыхивают огни, словно кто-то щёлкает выключателем. Мир превращается в калейдоскоп размытых цветов и звуков. Последнее, что ощущаю, — резкий толчок и оглушающая тишина. Тьма.

* * *

Открываю глаза — и чуть не падаю лицом в грязь.

«Дьявол, что за?!.» — мысли мечутся, во рту — привкус крови и пыли. Встряхиваю головой, пытаясь сфокусироваться, — и тут же получаю удар в подбородок. Не сильный, скорее обескураживающий, словно от подростка.

«Огнстрел не используют — уже хорошо», — проносится в голове. Кулаками я махать умею — детдом научил.

Собираю взгляд в кучку. Лопатки горят и ноют — видимо, после аварии меня вытащили, а теперь устраивают самосуд. Сволочи. Ну что же, потанцуем…

Бью не глядя — на инстинктах, отточенных в девяностые. Кулак врезается во что-то мягкое. Не лицо, но — ладно, попал, и то хорошо. Пытаюсь поднять взгляд — и тут же получаю в челюсть с другой стороны.

«Суки сраные! Толпой гасят! Ничего, меня так просто не возьмёшь…»

Присаживаюсь и делаю полукруглый мах ногой. Чувствую, как нога встречает множество препятствий. «Вот же твари — их даже не трое». Пытаюсь встать — и получаю, судя по всему, коленом в висок. Удар слабый, снова будто детский.

«Да что же такое? Кто вы, твари? Сейчас дядя-Толя покажет вам жизнь!»

— Фига, у Писюна зубы появились! Гаси его, ребята! — раздаётся над ухом.

Удары сыплются со всех сторон — слабые, неуверенные, неуклюжие. Я отвечаю как могу, как учили. Периодически кто-то крякает — явно выбывает из нашей «дружной компании». Каждый удар — один лежачий. В какой-то момент всё затихает.

Шатаясь, с затуманенным взглядом, осматриваю поле боя.

Боги! Вокруг лежат подростки — не больше пятнадцати-двадцати лет. Я уложил больше десятка малолеток. Ужас в сознании перетекает через все границы.

«Я… сработал мелюзгу⁈ Фак! Дьявол! Регион мальки держат? Что за дичь? Детки паханов, что ли? Меня кончить дети пытались? Что происходит⁈»

Оглядываюсь. Странные домики, полумрак. Асфальта нет — под ногами грязь, солома, какие-то обломки. Воздух пропитан смрадом — смесью навоза, прелой соломы и чего-то ещё, тошнотворно-сладкого. Фонарей нет — лишь тусклый свет звёзд и луны. Ближайший дом — метрах в ста, над крыльцом мерцает одинокий фонарь.

Встряхиваю головой ещё раз. Оставаться в компании дюжины подростков, лежащих без сознания, — не лучшая идея. Рванул вперёд.

Не пробежав и половины пути до фонаря, понимаю: выдохся.

«Вот же дерьмо, почему так тяжко?» — останавливаюсь. Дыхание тяжёлое, лёгкие горят, ноги гудят. И это после драки?

Пытаюсь восстановить дыхание: глубокий вдох, выдох, обхватив себя руками. И тут меня пробивает дрожь.

Во-первых, до меня наконец доходит: при двух огнестрельных ранениях я слишком лихо махал руками.

Во-вторых…

Я — жирный.

Всю жизнь держался в форме: 180-80-18. Спросите, что это за циферки? Рост, вес и размер в сантиметрах…

А сейчас… Руки ощупывают тело — под пальцами явно лишние складки.

— Дыши, Толя… А-а-а-а! Что с голосом⁈ А-а-а-а! — Я реально дал петуха, от чего ещё больше заголосил — и снова дал петуха. Руки сами собой зажимают рот, издававший эти дикие звуки.

— Петрушка! Хватит голосить! Вали домой, идиота ты кусок! — раздаётся старческий, но грозный голос со стороны фонаря.

Продолжая зажимать рот, неверяще перевожу взгляд на источник звука.

«Так! Надо разбираться — и срочно».

— Дядь, — начинаю высоким, почти девичьим голоском, — поговорим?

— Денег не дам! — грубо отрезает голос. — Вали домой.

— Дядь, — я по привычке берусь брать быка за рога, — есть предложение, от которого ты не сможешь