Неправильный попаданец - Катэр Вэй Страница 2

— Очень интересно, — в голосе явственный сарказм, — тебе мало было в прошлый раз?

Мне, честно говоря, вообще фиолетово, но разобраться в своих догадках отчаянно хочется. Хлопаю себя по карманам — ни денег, ни мобилы. Шальная мысль бьёт в голову, но нужно удостовериться.

— Дядь, давай я тебе сделаю чего-то, а ты мне ответишь на любые три вопроса. Идёт?

— Петруха, ты бы бога побоялся, такие вещи говорить. О-о-ох, моя фантазия! — голос рассмеялся. — Воду натаскай, полы мне помой и баньку затопи. Холодает. Надо помыться.

С задачей я справился резко и быстро — но в целом чисто на ощупь. Дед (а это оказался настоящий дед, лет эдак сто с плюсом) внушал ужас одним своим видом: казалось, он сейчас рассыплется, как старая пергаментная карта. Но при этом скорость его перемещения вдохновляла — он скользил по дому с ловкостью, не свойственной столь ветхому телу. Особенно если учесть, что мне стоило безумных усилий добраться до его хатки.

Простой квадратный дом с покосившимися ставнями, участок с колодцем и небольшое строение — банька. Я довольно быстро принял правила игры и приступил к делу. Колодец, вороток, вёдра, баня… Бочки поставили меня в тупик: такие я видел только на картинах, в фильмах и в музеях — массивные, из потемневшего от времени дерева, с обручами, покрытыми ржавчиной.

Но финальную точку поставило зеркало в бане. Я даже вёдра выронил. На меня смотрело чудовище: жирное, уродливое, перекошенное. Лицо истинного дебила.

Широкий и низкий лоб. Чёлки толком нет — волосы начинались почти на темечке. Сам череп сверху чуть приплюснут, лба почти нет. Надбровные дуги — как крылья орла: такие же раскинутые и пушистые. Огромный нос — будто я тролль. За щеками не видно ушей; торчащие вперёд передние зубы — причём не два, а почти вся верхняя челюсть наружу. Уши размером как у слона, но за щеками их не разглядеть. Нижней челюсти, считай, нет. А слюна безостановочно течёт сама по себе. К этому добавлялись свежие синяки, ссадины, кровь и грязь.

Одежда — отдельный вид искусства. Даже бомжи так не ходят. Настоящая крестьянская одежда — ну буквально такая, какую носили в XIX, а может, и в XVI веке: грубая льняная рубаха, подпоясанный верёвкой, порты, стоптанные лапти. Ужас какой-то. Всё в крови и явно в слюнях — моих слюнях.

Я взялся за своё ухо и оттянул его в сторону. Ощущения есть. Изменения в зеркале тоже.

«Ну, варианта два», — попытался произнести я, но речь давалась с трудом. Опухшее лицо тяжело воспроизводило звуки. «Умер или в коме. Бред или… Ладно, посмотрим».

Таскать воду — что может быть проще? «Ё-моё, как же тяжело мне это сейчас даётся!» — мысленно простонал я. Маленькие плечи, тоненькие ручки и ладошки. Огромное пузо, ноги, неимоверных размеров таз и зад. Я был натуральным лесным ублюдком антропогеновой эры. Ррррр…

Я закончил беготню с вёдрами. Чисто на вскидку, прошло примерно около часа — столько времени у меня заняло носить воду из колодца. Руки гудели, ноги гудели, спина гудела, голова шла кругом. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах, явно непривычных к такой работе.

Дальше пошла растопка бани. Тут проблем не возникло: дрова имелись, щепки тоже. Единственная сложность — розжиг, но странный дед дал мне спички. Коробок был необычный: огромный, в два раза больше тех, к которым я привык. Сделав мысленную зарубку в копилку подозрений («Что ещё за архаичные спички?»), я продолжил выполнять свою часть сделки.

Мытьё полов я совершил быстро и задорно. Дед кинул мне под ноги тряпку. Ведро у меня уже было. А вот дальше началось…

— Старый, а швабра?

— Кого?

— Ясно, чую запах веселья! — В моей ситуации и с моим голосом это прозвучало комично даже для меня. — Я скоро!

Буквально через две минуты я вернулся в дом с двумя палками — одной почти двухметровой и второй совсем небольшой. Затребовал у деда нож и верёвку. Сделал паз в длинной палке, вставил туда маленькую поперёк и примотал верёвкой. Получилась дешёвая, кривая, но швабра.

Дед следил за мной с каким-то странным прищуром, явно что-то зная, но не подавая вида. В его глазах мелькал не то интерес, не то насмешка, а может, и то, и другое сразу.

— Три вопроса! Помнишь? — промямлил я.

— Задавай, Петрушка. Скажу без утайки, — с откровенной издёвкой ответил дед, скрестив руки на груди.

— Где я живу?

— Ох, Петрушка… Как же ты всех утомил! От моего дома направо — пять домов. Твой — слева по улице, с зелёным забором. Опять завтра знахаря звать, — сокрушался дед, качая головой.

— Получается, я это всё уже спрашивал.

— Да!

— Ладно, второй вопрос…

— Третий! — отрезал дед.

— Ах ты, пень трухлявый! — Моё негодование било через край. Такими гадскими приёмами я уже лет десять не пользовался. — Ладно. Тогда самый важный вопрос: где я?

— У меня дома, Петрушка. У меня дома, — снисходительно ответил дед, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком.

— К чёрту подробности! — Я попытался сделать серьёзный вид, сжал кулаки, но они выглядели нелепо — маленькие, пухлые, совсем не мои. — На какой я планете?

— Петрушка, Петрушка… Планета, планета. Что дальше будет? — Дед покачал головой, будто разочарованный учитель.

— Просто ответь, дед.

— Сколько раз тебе говорить, ирод ты тугоумный! Не «дед», а Фёдор Михайлович!

— Фёдор Михайлович, не будь скотиной, и дай мне точные координаты: что, где и куда.

Дед, услышав явно странные формулировки из уст «идиота», крайне удивился. Его брови взлетели, глаза округлились — видно было, что он пытается понять, шучу я или всерьёз.

— Планета Земля. Государство Российское. Тульская губерния. Село Хирино.

— Хер и но? Чего? — Ничего не понимая, озадачился я. Мозг отказывался принимать услышанное.

— Хирино, идиота кусок! — вспыхнул гневом дед, стукнув тростью о пол.

— Ага. Хирино. Спасибо, дед, за всё. Я отчаливаю.

Он ругался мне в спину, но я его не слушал. Такие дома уже не строят. Такого тела у меня быть не может. «Государство Российское»… Даже не империя и уж тем более не федерация. А значит, что? Я попал. Ах-ха-ха. Попал. Осталось понять — куда и что будет.

Сзади раздался лёгкий хлопок. Я обернулся — и обомлел. Фак! Дома нет! Нет фонаря, нет света. Что? Я встряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Непонятно ничего.

Одно было понятно точно: легко не будет. Тельце моё крайне убого, магией пока и вовсе не пахнет. А нахожусь я в попихуйловке. Ну, или в дальнемухосранске — на худой конец. Ой, голова моя несчастная, ой, что