Скиталец: Возрождение - Дмитрий Лифановский Страница 12

Я втянул ноздрями пряный воздух.

— Хорошо… Весна — всегда хорошо…

— Мальчишка… — тепло улыбнулась уголками губ княгиня. Знала бы она, насколько сейчас не права.

— Это недостаток, который очень быстро пройдет, — отделался я изъеденной молью фразой, окинув взглядом свое воинство.

С одной стороны поля, на почтительном расстоянии, выстроились мои нукеры, ополченцы и ушкуйники — вольница Пограничья в своем пестром разнообразии — кто в телогрейках, кто в старых, облезлых тулупах, кто в поношенных армейских бушлатах, снятых с легионеров. Несмотря на нарочитую небрежность в одежде, выглядели парни грозно. Уверенные, вызывающие взгляды скользили по выстроившимся идеально ровным строем «Детям Хеймдалля» в зимних бело-голубых камуфляжах и белых вязаных форменных шапках. Великокняжеские вояки отвечали снисходительными улыбками. Эти переглядывания не были результатом конфликта. Сложно конфликтовать с тем, кто совсем недавно вместе с тобой проливал в бою кровь. Тут имело место обычное мужское соперничество — древнее, как человечество.

Над нами сверкающей в лучах утреннего солнца тушей висел «Сокол», медленно и величаво опускаясь к земле, словно огромный серебряный кит, погружающийся на дно океана.

Прибывающая делегация оказалась куда представительней, чем предполагалось изначально. Князь Лобанов, отец Натальи, ожидаемо прилететь не смог. Юрий Мстиславович сейчас в отбитом у ренегатов Новгороде, готовит почву для сложнейших мирных переговоров. Великокняжеские войска хоть и вернули столицу, но весь юг и юго-запад еще полыхали войной, и до реального мира был очень далеко. Вместо себя он прислал одну из своих жен — княгиню Дарину.

Старшая жена князя происхождением была из древнего герцогского эребского рода, что по определению делало ее серьезной политической фигурой. А если учесть, что Дарина являлась хозяйкой салона, куда входила большая и самая активная часть высшей аристократии женского пола, с одной из мам Натальи лучше сразу подружиться. Не хочу даже представлять, что будет, если я вызову недовольство этой особы.

На «Соколе» должен прибыть князь Бежецкий, мой будущий тесть. Его я ждал. А вот то, что он тащит с собой мощный отряд родовой гвардии — вызывало вопросы. И надеюсь, князюшка сумеет на них ответить. Попытки давить на меня силой я не потерплю. Рогнеду жалко — окажется в таком случае между двух огней. Но и прогибаться нельзя, сядут на шею родственнички. Тем более я прекрасно знаю, что князь меня не особо жалует, считая выскочкой из черни.

Но самым большим сюрпризом стал Верховный Жрец. О причинах его появления догадаться не сложно — культ Эрлика. Вряд ли такая серьезная фигура проделала бы столь долгий и опасный путь, только для того, чтобы провести обряд бракосочетания какого-то невесть что возомнившего о себе голодранца ярла из диких земель.

Я бросил косой взгляд на застывшую лицом княгиню Воронову. Радомир и Радомира. Жрец и жрица. Князь и княгиня. Одинаково упрямые и… монументальные, я бы сказал. Глыбищи! Из древней аристократии. Старые противники, почти враги. Лодброки когда-то предали Вороновых, которые вместе с Буйносовыми, Хабаровыми, Седовыми и другими восточными родами Империи встали грудью перед ордой степняков и идущими за ними тварями аномалии.

Их рода сгинули в этой битве. А Лодброки заняли Великокняжеский престол. Но была и еще одна причина взаимной неприязни. Радомир в свое время добивался благосклонности гордой княгини. А она выбрала Любомира. Променяв представителя древнего рода конунгов на лихого и удачливого ватамна ушкуйников. Об этом сегодня с грустной улыбкой мне поведала сама княгиня.

— Радомира…

Женщина вопросительно посмотрела на меня:

— Расслабься. Мы не на войне, — я слегка коснулся пальцами морщинистой, тонкой как пергамент кожи на тыльной стороне ладони, — ты княгиня Воронова! Ты с охотничьей вольницей наголову разбила имперский легион. Ты сохранила род — его честь и его волю…

— Отдав его мальчишке, — буркнула она.

— Ой ли, — усмехнулся я и она стыдливо опустила взгляд. Никогда я не лез в дела рода Вороновых. Мне и клятва ее нужна была в основном для того, чтобы старая ведьма не мешала. Ну и связи ее среди контрабандистов и ушкуйников. — Что тебе какой-то старый замшелый пень, пусть даже он из Лодброков⁈

Старая женщина весело, по-девчачьи фыркнула:

— Я тоже не девица…

— Нам столько, на сколько мы себя чувствуем, — я сегодня, прям, генератор банальных фраз. — Молод еще — меня учить, — беззлобно огрызнулась она, но лицо разгладилось, а в глазах появился привычный блеск.

«Сокол» мягко коснулся земли, выдвинув похожий на язык чудовища трап. Первым из нутра дирижабля стремительно выскочил Олег. Выглядел он до омерзения бодрым и жизнерадостным:

— Гой если, ярл Рагнар! — рявкнул он, заключая меня в крепкие дружеские объятия. — Рад тебя видеть! Поздравляю! Охомутали вольного охотника коварные девы, — хохотнул княжич, ехидно поглядывая на меня.

— Привет, Наследничек. Посмейся, посмейся. Не долго тебе соколику летать свободно. Ждет в эребских землях своего суженного принцесса франкская. Ждет и ноготочки точит, — я мог себе позволить такие шутки. Олег был одним из немногих, кто не играл со мной в «великую политику». Он просто был мне другом. И я это ценил. Так же как и он.

Улыбка сползла с лица Олега, но тут же вернулась обратно. Он бесшабашно махнул рукой:

— Ай, все там будем.

Следом, поражая идеальной армейской выправкой, с трапа спустился князь Бежецкий — мой будущий тесть. Его взгляд тут же пробежал по выстроившимся для встречи таких важных гостей войскам. Он одобрительно хмыкнул на идеальный строй «Детей Хеймдалля» и презрительно скривился при виде не блистающих парадной выучкой воинов Пограничья. Ничего, потерпит. Эти парни, большей частью оторванные войной от сохи и станка совсем недавно в пух и прах разбили имперский легион. А тянуться на плацу их никто не учил. Да и не надо оно им.

— Ярл Рагнар, — Бежецкий протянул мне твердую как сталь руку, — не скажу, что рад тебя видеть, но ради дочери я постараюсь свыкнуться с мыслью о таком родственнике.

— Отец Рогнеды всегда будет самым желанным гостем в нашем доме, — я открыто улыбнулся князю, отвечая на рукопожатие. Мы немного померялись силой. Я отступил первым. Продолжение дальнейшего противоборства выглядело бы смешным и нелепым. Бежецкий дрогнул лицом, во взгляде мелькнула одобрительная искорка. Да неужели! Стоявший рядом Олег издал сдавленный смешок.

— На церемонии бракосочетания я буду еще и посаженным отцом княжны Натальи и патрикии Анастасии, — напыщенно продолжил Ярослав Всеволодович, — князь Юрий и патрикий Ираклий Евпатор передаюттебе самые теплые приветы и извинения. Дела службы и рода требуют их присутствия там, где