Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута Страница 16

— Если только там не будет сотни-другой иных проводов. Выставка-то научно-техническая, — Орлов задумался и тряхнул головой. — Нет… всё равно это сложно. Муторно. Кроме того, Сав, дело даже не в динамите. Дело в том, что там и вправду будет много одарённых, а их просто динамитом не взять.

Верно.

Помнится, Карп Евстратович бомбу щитом накрыл и всё.

Но…

Так, ладно, если не успеют, то будет взрыв…

— Многие носят артефакты, которые сработают сами собой. Особенно сейчас. В том же Зимнем, если вспомнить, пострадали большей частью нижние чины.

— И Воротынцев.

— И Воротынцев, — согласился Никита. — Он погиб, насколько знаю, не от взрыва. Просто надорвался, когда щит поставил. А ставил, чтобы стены удержать. Там они рушится начали, потолок и всё. Ну и… говорят, бомба была непростой.

Именно.

— А если… — мысли кипели, но всё одно не складывались.

Та дрянь, что уничтожила гостиницу?

— Если бомба будет не динамитная? А… скажем… такая, которая… — я запнулся. — Не так давно под Петербургом в гостинице одной прорыв случился. И живых не осталось. Твари кромешные всех высосали. А ещё мор. Или как в госпитале… там даже не бомба, там…

Там не динамит, но один человек, который вскроет себе горло, разбивая границу между мирами.

— Прорыв — это хуже динамита, — согласился Орлов. — С тварями сложно. Их не видно и вообще… дар против них не так, чтоб помогает. Мой во всяком случае. Но в свите есть Охотники.

— Больше для порядка, — Шувалов покачал головой. — Если прорыв где и случится, то не рядом с Романовыми. Само присутствие Государя защитит от кромешных тварей.

— А не от кромешных? — очень тихо спросил Метелька. — Если… если твари будут не оттуда?

Он указал на пол.

— А… — палец повернулся к небесам. — Там… тоже всякое ведь водится.

Вот-вот. И мне интересно.

А ещё… ещё почему-то подумалось, что у наследника, как и у Государя, свой целитель имеется. И как знать, сработает ли их чудесных дар, когда будет нужно.

[1] 3 декабря 1866 г. утверждены правила, по которым офицерам запрещалось жениться ранее достижения возраста 23 лет. До 28 лет офицеры могли жениться с разрешения своего начальства и только в случае предоставления ими имущественного обеспечения — реверса, принадлежащего офицеру, невесте или обоим. Обеспечение должно было приносить в год не менее 250 ₽ чистого дохода. Позднее эти правила были подтверждены и развиты. По-прежнему сохранялись названные возрастные ограничения и внесение реверса офицерами, получающими до 100 ₽ в месяц, а с 1901 г. и вообще всеми офицерами, получающими менее 1200 ₽ в год, независимо от возраста, а сумма реверса была к тому же повышена. Кроме того отдельно рассматривались вопросы «благопристойности» брака. У правила были свои исключения, а также оно не распространялось на военных чиновников или врачей.

[2] Студентам тоже запрещалось жениться, а женатым — учиться в университете. Женитьба в процессе учебы становилась возможна с разрешения ректора при условии, что студент имел отличные отметки и родители против женитьбы не возражали.

[3] Кстати, имелись исторические прецеденты, так Граф Федор Иванович Толстой-Американец выбрал в супруги Авдотью Максимовну Тугаеву, цыганку, с которой он уже несколько лет жил. На цыганке Александре Осиповне женился в 1866 году князь Сергей Михайлович Голицын. Правда, развёлся. Женились и на крепостных крестьянках. Или выходили замуж за крепостных же.

[4] Для взрыва в Зимнем использовали около 2 пудов взрывчатки. При этом расчёты показывали, что данного количества будет недостаточно. Однако Халтурин побоялся затягивать, поскольку обыски становились более частыми, а любой мало-мальски серьёзный осмотр мог выявить, что в сундуке, прямо в комнате, хранится динамит.

Глава 7

Глава 7

Санкт-Петербуржское ярмарочное общество взаимного страхования от огня открывает приём страхования товаров на грядущей выставке.

«Купец»

Учёба.

Заговоры заговорами, но и от занятий нас никто не освобождал. Так что учёба идёт своим чередом.

Понедельник. И мы с латынью мучаем друг друга, заставляя наставника кривиться, вздыхать и мученически прикладывать ко лбу бледную руку. Но в итоге не двойка, что уже радует.

Ворон бодр и весел, будто ничего-то этакого накануне не было.

А Яр так и не вернулся.

Вторник.

Георгий Константинович ещё раз долго и занудно рассказывает о том, как важно поддерживать добрые начинания, которые волей государевой и наследника дают стране и, конечно, нам, неразумным, шанс…

И Яра всё ещё нет.

Орлов нервозен. И нервозность эта передаётся Шувалову, прорываясь сгустками силы. Их, благо, подъедает Призрак.

Честно пытаемся перенаправить лишнюю дурь в творческое русло и создать хотя бы набросок проекта. Проектов, потому что Георгий Константинович преехидно осведомился, работаем ли мы.

Работаем.

Правда криво выходит. Нервы, они такие. И все идеи вязнут, даже не дотянув до воплощения на бумаге. Никита язвит. Шувалов огрызается. Тени довольны. Лишней силы им перепадает с избытком.

Среда.

И Эразм Иннокентьевич ко всеобщему тихому ликованию отменяет занудную лекцию, в которой, конечно, много полезного, но в такой форме, что нормальный среднестатистический мозг зависает. Вместо этого мы всем классом идём в лабораторию, где каждый, получив странную конструкцию в виде хрустального шара, пытается вызывать внутри оного движение.

Получается не у всех.

У меня вот не получается, хотя я честно сижу, вперившись в шар взглядом. Да что там, я чувствую, как камень нагревается под ним, но толку? Муть внутри остаётся неподвижной. Метелька смахивает пот со лба и косится на довольных одноклассников.

У Сереги в поредевшем тумане мечется бледная лиловая искра. Елизар и вовсе выписывает зеленые вензеля. Кто-то там, дальше, вызывает мигания и моргания, росчерки, вспышки… в общем, почувствуй себя отстающим.

— Важна не сила, — Эразм Иннокентьевич застывает за спиной, отчего легче не становится. — Важна концентрация. Силы у вас с избытком, и контроль в принципе неплох, если окружающие вас люди не ощущают негативного воздействия, однако, как вижу, дозировать её вы не умеете.

Я вообще, как понимаю, ни хренища не умею, если сам, без теней.

— Минутку… — один шар сменяется другим и мне позволяют его коснуться. Внутри моментально начинает клубиться чернота. — Вот видите? Это обычный измеритель уровня силы…

Голос Эразма Иннокентьевича заставляет остальных