Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута Страница 15

— Хочешь силой поменяться? — усмехнулся Шувалов. — И стать некромантом, от которого все шарахаются. А девиц маменьки не тащат, как к тебе, а наоборот, прячут, чтоб не сглазил ненароком. Если ж какую и ведут знакомиться, то стало быть или бесприданница, или вообще дальняя родственница, которой вроде как и не жаль. А сами девицы на тебя глядят так, будто ждут, что ты прямо посеред бальной залы жертвоприношение устроишь. И от этого всё только усложняется. Когда тебя боятся… в общем, дар сложнее контролировать. Он откликается и на страх, и на отвращение. Им становится хуже. Мне тоже… сложно всё. Поэтому, если у Германа получится наладить отношения с невестой, все будут рады.

Даже так?

— То есть он ещё считает её невестой?

— О помолвке не объявляли, но договор был подписан. А после Герман не стал его расторгать. И сейчас твоя сестра… она помогает с письмами.

А мне не сказала.

— Это проще, чем передавать через тебя, — сказал Дмитрий, явно извиняясь.

— Да я не против. Действительно, проще… а репутация не пугает? Слухи ж пойдут. Всякие. А если выплывет, что она среди революционеров жила… сам знаешь, что об их нравах говорят.

А выплывет обязательно, потому что дерьмо. И всякое дерьмо имеет обыкновение выплывать. Особенно, когда кому-то оно надо. Врагов же, чуется, у Шуваловых хватает. И не упустят они случая репутации подгадить.

— Тю… напугал ежа голым задом, — фыркнул Никита. — Когда это Шуваловы на репутацию внимание обращали? Его дед вон у цыганского барона жену украл!

— Прадед. И не жену, а дочь, — поправил Шувалов. — Младшую.

— Но украл же…

То есть, это у них в крови? Баб воровать? Или от того самого прадеда и пошло? А потом передалось потомкам, так сказать, закрепившись цыганской кровью.[3]

— А его сын уже боярыню со двора свёл! Замужнюю, между прочим, — продолжил Орлов.

— Только сговорённую, венчания не было.

— Ну да. Он на него гостем прибыл и всё. Мне отец ещё когда сказывал, что с Шуваловыми надо ухо востро держать… если чего, то я в деле!

— В каком?

— Ну, как определишься, кого красть станем, так и зови! Вместе всяко сподручнее!

Куда-то у нас не туда разговор ушёл, хотя, конечно, познавательно до крайности. А ещё понятно, почему вдруг сестрица к Одоецкой прониклась. Поняла, что её можно сбагрить в заботливые руки некроманта, а стало быть, подальше от Николя…

Женщины.

Но эти мысли я при себе оставил.

— Я пока не уверен, — Шувалов явно смутился.

— Вот как уверишься, так сразу зови! Украдём в лучшем виде! Можно прямо с выставки. Сав, или ты сам хотел? Но тебе вроде бы рано пока невесту красть.

Вот откуда, скажите на милость, у высшей аристократии уголовные замашки?

— У меня невеста имеется, — проворчал я. — Так что никого красть не надо. Я о другом. Выставка эта. Куча аристократов. Взрослых. Молодых. Государь. И наследник. Сомневаюсь, что они в разные дни поедут.

Потому что организовать выезд первого лица — это та ещё головная боль для охраны. Не говоря уже о сопровождающих и встречающих, и участвующих во всяких-разных, протоколом положенных церемониях.

— В то же время для простого народа павильоны прикроют, чтобы не создавать столпотворение. И вот самое оно, по-моему, чтоб рвануть пару-другую бомб…

Причём я ведь уже говорил об этом, тогда, у Шуваловых. И потом не раз возвращался и к разговору, и к самому этому мероприятию, которое будто нарочно устроили, чтобы подразнить гусей. И к тому, что нарочность эта настолько очевидна, что… неужели Карп Евстратович бы не додумался? Или Слышнев? Или кто там ещё террористами занимается?

Додумались.

И не отменили. Ладно, не выставку, так хотя бы конкурсы эти. Или вот торжественную раздачу слонов Государем? Перепоручили бы высокую честь кому-нибудь из семейства. А нет.

Тогда почему?

Мало того, что не собираются ничего отменять или заменять, так ещё и конкурс этот объявили, с наследником в главной роли. А к нему, глядишь, и младший из братьев присоединится.

Государыня.

Всё семейство вместе, для пущей благости и удобства той стороны. И вот теперь это уже выглядит откровенной издёвкой. Только кого и над кем?

— Это ведь своего рода приглашение, — произнёс я. — Или вызов, если правильнее? Заявление, что их не боятся. Что вот они, Романовы, если уж так нужны. И место известно загодя. И время объявят. Прям… только открытки не хватает, такой, как на свадьбу шлют.

А значит, игра началась, та, которая про то, что мы знаем, что они знают и готовятся, а они догадываются, что мы знаем, но всё равно будут готовиться и придут, потому как не в силах устоять перед такой возможностью?

— В чём-то, несомненно, прав, — Шувалов задумался. — Это и вправду выглядит очень странно. Удобно, чтобы нанести удар. Но нанести его непросто. Если речь идёт о бомбах, то я о них думал.

— Не только ты, — согласился Орлов.

— Бомбы не так просто заложить.

— Павильоны проверяют. И охрана…

— В Зимнем тоже была охрана, — возразил я. — И проверяли его регулярно.

— Только не слишком тщательно, — завершил фразу Орлов. — Что? Я слышал… в общем, там на прислугу внимания не обращали совсем. Считалось, что все свои и своих устраивают. И не смотрели, ни кто приходит, ни для чего. А теперь всё много строже. Там даже сделали так, что дальше своего этажа не выйдешь и в целом-то…

Как всегда, превентивные меры, принятые постфактум. Но да, верю. А Орлов продолжил.

— Ещё детекторы сделали. На динамит реагируют. Их мало, большие, дорогие, но павильоны обходят каждый день. А перед приездом государя и вовсе трижды перетряхнут…

— Дело даже не в этом, — Шувалов позволил себе воспользоваться паузой. — Я допускаю, что взрывчатку протащить смогут. Другое дело — количество. Это ведь надо не пуд и не два.[4] Там расположение помещений другое. И пространство. В Зимнем был расчёт на довольно направленный удар, а здесь сложно предсказать, где именно будет стоять Государь. Как и куда он двинется. Часто это и свитские не знают. Поэтому для надёжности динамит надо закладывать везде. А это речь о десятках пудов…

Начинаю понимать.

Пару чемоданов протащить реально. А пару десятков чемоданов?

— Добавь взрыватели, причём довольно точные,