Скиталец: Возрождение - Дмитрий Лифановский Страница 16

Настроение сегодня было просто чудесное. И причиной этому вовсе не тройная свадьба. Как раз к обряду я был равнодушен. Очередной политический шаг. Разве что Рогнеда не попадает под политику. Да и то, лишь потому, что она мне нравится. Наверное, я ее даже люблю. Если еще не разучился это делать…

Основной причиной хорошего настроения стало вчерашнее совещание, длившееся больше пяти часов. Но результаты того стоили.

Первое — официальное признание за мной титула ярла Пограничья. Моя легитимность, конечно, и так подтверждена грамотами князя Ингвара. Но как боярина Великого княжества Новгородского. А вот ярл — это уже претензия на самостоятельность. Мнимую. Тут, скорее, хитрый князь соломки подстелил. Буду я слишком своевольничать, вспомнит про мое боярство и вассальную клятву. А если Пограничье ввяжется в какой-нибудь конфликт — ты ярл, ты и разбирайся. Понимаю и не осуждаю. У Княжества сейчас своих проблем выше крыши.

Плюсом Новгород не будет оспаривать де-факто аннексию Хлынова. Да, и городу официально возвращается старое название. Разногласия с Шуйскими — мои проблемы. В принципе — нормально. Пока жив князь Владимир, Шуйские сюда не полезут. А с его наследниками придется решать вопрос жестко. Судя по тому, что я о них знаю — ребята они недоговороспособные, амбициозные, алчные и глупые. Но род у них сильный, повоевать придется.

И это плавно подводит ко второй договоренности. Мне официально даровано право рекрутировать в княжестве магически одаренных подростков, если они не принадлежат ни к какому роду. С этим надо поспешить. Думаю, проведав, а это случится очень скоро, об успехах Сольвейг и двух ее подопечных, рода, придержав спесь, сами начнут охоту за головами. И тогда в трущобах будет драчка за перспективных бродяг.

Но тут у меня преимущество — я вижу перспективных, а они нет. Наверняка, у древних родов есть свои методики, но не настолько хорошие, как у меня. Тем более, я знаю, как делать диагностирующие артефакты, которыми я смогу обеспечить своих людей. Не одаренных, что важно.

Ну и, конечно же, карт-бланш и обещание любой помощи для войны с культом Эрлика. Великий князь и Верховный жрец признали угрозу инферно экзистенциальной. Вполне ожидаемо. Первые договоренности по этому вопросу были достигнуты еще в Або. Сейчас осталось только ратифицировать договоренности. Тоже, кстати, показатель. Де факто признание меня самостоятельным правителем. Но об этом уже было.

Немало времени потратили на брачные договоры, расписывая приданное, старшинство, наследование, влияние в роду. В Мидгарде «гарем» — это не восточная сказка с затворницами, а жесткий биологический и политический проект. Женщина здесь не собственность, она равноправный игрок, наделенный властью и магией. Аристократия этого мира живет экспансией рода. В мире, где магические гены — основной ресурс, многоженство стало единственным способом быстрого накопления «силы крови». Несколько жен — это не прихоть, а демографический рывок, превращающий за одно поколение хилый род в доминирующий клан. Поэтому я и не прилагал особых усилий, чтобы увильнуть от навязанных мне политических браков. Как ни крути, выгод с женами я получаю гораздо больше, чем издержек, и как бы цинично это не звучало — такова жизнь.

Вот и пытались меня прогнуть представители родов невест под свои хотелки. А я не соглашался. В своем роду только я буду решать, кто мне будет наследовать, в каком порядке и какая из жен будет старшей, а какая младшей. Несколько часов Дарина с Ярославом (именно в таком порядке) устраивали мне цирк с конями силясь загнать в угол. Благо хоть Евпаторы не выдвигали никаких особых требований, кроме содержания Анастасии в условиях приличествующих имперской аристократке. Судя по тому, что от эллинов на свадьбу никто не приехал, делегировав роль посаженной матери княгине Лобановой, узнав об увечье девушки, имперцы рады были от нее избавиться, полностью списав со счетов. А если удастся еще и что-то выторговать, то будет, вообще, чудесно.

В конце концов, мне надоело выслушивать условия зарвавшихся князей, и я заявил, что или будет так, как я сказал или не будет никак. По большому счету Наталья с Рогнедой не единственные невесты в Мидгарде в целом и в княжестве в частности и языком ультиматумов со мной разговаривать не стоит. Лобанова пошипела гадюкой, Бежецкий поскрипел зубами, но на мои условия все-таки согласились, поупиравшись для приличия. Зато смотреть послепереговоров стали на меня совсем по-другому. С уважением.

Результатом нашего затянувшегося заседания стал договоры с Евпаторами, Лобановыми и Бежецкими о беспошлинной торговля и взаимопомощи. Но тут только в случае внешней интервенции. Внутренних разборок соглашение не касается. Рушить ради меня веками наработанные связи и союзы никто не будет. Значит, с Шуйскими они мне не помогут. Впрочем, я и не ждал особо. Не мешали бы и то ладно. Ну и людей подкинуть обещали князь Юрий с князем Ярославом. Что при моем остром дефиците кадров будет существенным подспорьем на первых порах. Пока своими не обзаведусь — чужие глаза и уши, пусть даже родственные, мне в Пограничье не нужны.

Радомир с Радомирой забубнили свой гальдр[ii] громче, обжигая меня злобными взглядами. Ну, задумался я, что яриться-то⁈ Или я должен, как мои невесты, со стеклянными глазами вашим песнопениям внимать? Так не берут они меня. Наконец пение закончилось, и Радомир с Радомирой пошли по капищу, поднося дары Богам, начиная с самого главного — Рода.

— Род-Вседержитель, породивший мир! — голос Радомира прозвучал негромко, но весомо, перекрывая общий гул. — Прими наши дары: хлеб, сыр и мед. Дай этому союзу твою крепость и твое долголетие.

Он положил дары к подножию камня и вылил в огонь чашу меда. Пламя взметнулось вверх густым золотистым светом, и теплая волна пахнущего воском и хлебом жара покатилась от алтаря, заставив ближайших зрителей отшатнуться.

Следом за Радомиром пошли гости, одаривая каменных истуканов оружием, драгоценностями и изысканными яствами. Грубо вырубленные, замшелые статуи с лупоглазыми личинами оказались завалены практически по пояс.

Едва закончился этот аттракцион неслыханной щедрости, замешанной на самом обычном тщеславии, как к нам двинулись разодетые в парчу и меха князь Ярослав и княгиня Дарина, неся в руках блюдо с огромным карваем. Князь старался сохранить суровое выражение лица, но красные пятна на щеках и влажно поблескивающие глаза выдавали его волнение. Дарина смотрела с пронзительным вниманием и самой настоящей материнской теплотой, от которой у