Господин чиновник. Том 1 - Amazerak Страница 3

– Камень, попавший в голову, повредил твой рассудок? – деда мои слова успокоили не сразу. – Ты – позор рода! Ничтожество, ни на что не годное! Мои бастрюки-полукровки и те способнее тебя! Ты должен быть вечно благодарен мне за то, что я не вышвырнул тебя вон! Впрочем… – выпустив пар, дед всё же немного остыл, – твоя болтовня не имеет сейчас никакого значения. Я позвал тебя вовсе не для того, чтобы говорить о прошлом. Речь пойдёт о твоём будущем. Наверное, ты думал, что так и будешь жить на всём готовом, а я буду терпеть твои выходки? К счастью, нет. Дармоедам и нахлебникам не место под моей крышей. Долг свой перед твоим покойным отцом я выполнил сполна. Пришло время отправиться тебе в свободное плавание и послужить отчизне. В армию тебе, недоразвитому, смысла идти нет, но вот на статской должности даже такие, как ты, могут принести пользу стране.

Мне стал окончательно ясны намерения деда. Он хотели пристроить внука на государственную службу, и для меня данный вариант выглядел не таким уж и плохим: появится работа на первое время и доход, чтобы начать самостоятельную жизнь вне стен этого дома. Всё равно со стариком мы общий язык не найдём, значит, разойтись нам надо поскорее. А дальше будет видно.

– Ну что смотришь? Как воды в рот набрал, – продолжал дед.

– Всего лишь исполняю вашу просьбу.

– Знаю, не нравится тебе эта идея, ты же хотел по ресторациям ходить за мой счёт. Но что поделать? – в тоне князя прозвучала злая язвительность. – Хватит дурака валять. Поговорил я с кем надо, и решили мы тебя определить в Сибирь, в Иркутский особый округ. Это возле самой границы. Там служащие очень нужны, а никто туда ехать не хочет, всем тёпленькое место подавай, да чтоб ближе к столице. Но ты поедешь.

Выглядела такая служба настоящей ссылкой. Видимо, подобное и планировалось. Но меня и это не расстроило. Артур хоть и не был никогда в Сибири, но слышал про те края много интересно, как, например, то, что по тайге распространяется Скверна, которая стала причиной гибели нескольких городов в девятнадцатом и начале двадцатого века. А это значило, мне снова придётся взять на себя роль Стража, если, конечно, мой дар остался при мне. К сожалению, последнее было под вопросом, и магическая недоразвитость нового тела у меня у самого вызвало дикую досаду.

– Отечеству послужить – дело почётное, – рассудил я. – Поеду с радостью.

Единственный глаз деда принял удивлённый вид, но виду старик не подал:

– Поедешь, куда денешься… А потому держи два конверта. В одном – сопроводительное письмо. Вручишь его лично генерал-губернатору Тюфякину. Он решит, в какое ведомство тебя пристроить. Во втором – деньги. На первое время понадобится: мундир пошить, угол себе какой-нибудь арендовать и прочее. Так что распорядись ими с умом. Прокутишь – у меня не проси. Это ясно?

– Можете не беспокоиться. Не люблю оставаться в долгу.

– Надеюсь, – недоверчиво проговорил князь. – Ну и билет на дирижабль до Иркутска там же. Рейс сегодня в семь вечера, не опаздывай. Отныне твоя жизнь в твоих руках. Будешь вести себя разумно и усердно служить, получишь повышение, и, глядишь, достойным дворянином станешь, хоть и обделённым даром. В ином случае незавидная тебя судьба ждёт, ибо от меня помощи не жди. Свой долг я выполнил, и больше позорить моё честное имя не позволю.

– А если я, допустим, не захочу служить? – на всякий случай я решил пробить другие варианты. – Если решу своим делом заняться, например?

– Уже бежать подумываешь? Ну хозяин-барин. Три года пройдёт, которые по договору обязан отслужить, и ступай себе на все четыре стороны. Только не забывай, что средства на жизнь самому придётся выискивать. О нас забудь. А станешь пороги моего дома обивать, добром это не кончится. Так что лучше судьбу и моё терпение не испытывай, – последние слова прозвучали угрожающе.

– Что ж, надеюсь, мы более не доставим друг другу неприятностей.

– Всё, ступай, – дед презрительно махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

Взяв со стола конверты, я отправился в свою комнатушку собирать вещи. Не слишком мне были рады в этом доме. Княжеский отпрыск, не открывший в себе магический дар, многими, особенно аристократами консервативных взглядов, считался позором семьи. Так к Артуру и относились.

Один конверт оказался запечатан сургучом, во втором же, довольно пухлом, я обнаружил билет и сто пятьдесят рублей пятирублёвыми купюрами. Попытался вспомнить, какие здесь цены, например, сколько хлеб стоит или аренда жилья, но подобная бытовая «ерунда», кажется, не сильно занимала голову юного княжеского отпрыска, поэтому нужная информация отсутствовала.

Вещей было мало, поэтому собрался я быстро. Деньги у семьи водились, но Артуру покупали, судя по всему, лишь самое необходимое. Помимо зелёного гимназического мундира, у него имелись два костюма: повседневный, что находился сейчас на мне, и праздничный, с чёрными брюками, сюртуком и расшитой серебряными узорами жилеткой. Дополняли наряд пара туфель, четыре комплекта белых перчаток, галстуки, котелок и два цилиндра: высокий и пониже. Головные уборы почему-то имели серебристые ленты.

Всё это добро (кроме гимназической формы), я упаковал в чемодан. Туда же отправил чёрное короткое пальто, джемпер и свитер, нижнее бельё, две книги по истории, найденные в шкафчике и прочее по мелочи. Обнаружил широкую серебристую перевязь с простенькой шпагой – парадный аксессуар, как подсказывала память. Его тоже прихватил с собой, но поскольку оружие в чемодан не помещалось, привязал к ручке. В карман жилетки положил часы, закрепив их цепочкой на пуговице.

Я был собран и мог хоть сейчас двинуться в путь. До отправления дирижабля оставалось несколько часов, но торчать в этом доме не очень-то хотелось. Кроме того, меня мучил зверский голод. Следовало найти поскорее какую-нибудь забегаловку, чтобы перекусить.

Я заметил сложенный листок бумаги, просунутый кем-то в щель под дверь. Неизвестный так тихо подкрался, что я, занятый сборами, не услышал ни малейшего звука. Я выглянул в коридор и, не обнаружив никого, развернул лист.

«Если желаете узнать тайну смерти вашего отца, жду вас по адресу Валовая тридцать восемь, квартира двенадцать», – говорилось в записке. И я подумал, раз уж появилось свободное время, можно заскочить по пути, послушать, что расскажут.

Когда я покидал особняк князя Ушакова, никто не вышел меня провожать, кроме слуги