Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко Страница 3

Я ненадолго вышел на площадку, для моей истинной формы. Холодный ветер задул за шиворот, и я вздрогнул, едва не выронив кольцо оболочки. Она по вкусу чистый апельсин, приятно хрустит на зубах и долго разжёвывается. Упади кусочек с моих рук, то скатился бы по склону горы к небольшой заснеженной горке из отливающихся бронзой скорлупок микла. Их на третий год я съел почти тысячу. В этом и заключался мой план, сорванный поисками Сои. Из-за воплощений счётчик достижения «Двуединый» перезапустился, и пришлось ждать ещё год, пока я вновь не смог воплотиться в форму дракона.

Студенистое содержимое миклов по вкусу идентично сливочному мороженому с шоколадом и орехами, а ещё оно помогает восстанавливаться. Я ещё давно отрастил правую лапу и кусок хвоста, но организм распределяет регенерирующую силу миклов по всему телу, а мне нужна была левая нога передняя ниже локтя и хвостик. Направленный в повреждённую конечность заряд «самоисцеления» ускорит дело, но боль будет неимоверной. Именно поэтому я не хотел запускать самоисцеление, не хотел вновь испытывать всепоглощающую боль, выметающую моё «я» из тела — но ещё больше не хотел быть калекой.

На то, чтобы полностью отрастить хвостик и левую ногу — ушло четыреста миклов, четыре запуска самоисцеления и столько же потерь сознания от жуткой боли. Каждый раз по пробуждению я извивался ужом на снегу, мозг вообще отказывался работать. Я очень долго после всего этого приходил в себя, собирая в кучку извилины, разбросанные болью по черепу, а когда смог адекватно мыслить — то чуть не расплакался. Я был практически цел. Оставалась обезображенная морда, вырванные взрывом правые зубы и правый глаз.

Соя прям нарадоваться за меня не могла, когда я приземлился на площадку около пещеры. Девочка бегала вокруг, радостно гладила отросшую ногу и хвостик, и жалобно куксила личико от вида моей искалеченной морды. Соя спросила, когда я совсем здоровым буду, но с припиской «Осквернён» этого вряд ли можно добиться. Я аккуратно лапой тюкнул девочку по темечку и пообещал, что обязательно исцелю глаз и морду. Самому хочется вспомнить, каково это без проблем отгрызать от животных добрые куски мяса и разгрызать их кости — а не мучаться, перемалывая кусочки одной лишь стороной челюстей.

На плато осталась лежать горка в метра три высотой из шести сотен миклов, а они размером с футбольный мяч. Я съедал полсотни миклов за раз и летал по материку, разведывая его, чтобы через недельку вернуться за добавкой и отправиться обратно в полёт. И спустя месяц долгих поисков наконец-то нашёл захваченный скверной первозданный сад лесных эльфов.

В следующие четыре месяца я только и делал, что «Магическими стрелами и копьями» убивал нежить в саду, развивая эти два «умения» и повышая «уровни» истинной формы. И каждую неделю возвращался к пещере, чтобы подкрепиться миклами. За те четыре месяца я достиг неимоверных успехов, так ещё и кожа на морде полностью отросла, оставалось исцелить зубы и глаз. Это я отложил до отлёта.

Вообще, нашу жизнь на материке скверны можно разделить по тёплым и холодным периодам. Первый тёплый период после прилёта — подготовка к зиме, первый холодный — ожидание. Второй тёплый — подготовка к исцелению миклами и разведка найденного в прошлый раз скверного города нутонов и ратонов. Убийство обычной нежити уже тогда приносило мне крохи «опыта», так что в том городе я сосредоточился на разведке и помощи Сое. Я выманивал нежить и прикалывал её к земле, а дальше Соя до смерти затыкивала нежить палкой. За месяц девочка подняла двадцать четыре «уровня», что очень даже неплохо для тогдашней тринадцатилетки.

Я же за тот месяц практически полностью разведал город, зайдя в каждую потайную дверь и даже облазил канализацию. В сравнении с руинами Баскара она достаточно примитивна, в один уровень и без обширных ответвлений. Мне она показалась какой-то первичной пробой конструкции, потому что маловата для города с десятками широких улиц и сотнями проулков. А ещё я прогулялся по библиотеке в твердыне местного лорда. У большинства книг корешки и обложки с тиснением, и подогнаны чётко под размер страниц — а у малой части книг обложки из дешёвой вспученной кожи без украшений. Но у каждой была своя дата.

Все книги с качественной отделкой созданы не позднее «634 года Эпохи Единения». Самая ранняя ширпотребная книга датируется «636 годом Эпохи Единения», а самая поздняя создана в «812 году Эпохи Единения/178 году Проклятья мира». Если после прихода скверна отрезала материк от прочего мира — то последняя дата многое объяснит. Боюсь представить, каково было оказаться в ловушке скверны и жить с осознанием, что путей к побегу нет и всех и каждого поглотит скверна.

Я вынес из города десятки разных книг, несколько даже осталось после оклазии, периода двухчасового испарения. Ещё мы натаскали всяких инструментов, утвари кухонной, тканей и прочего в хозяйстве нужного. Благо мы с собой привезли ручную телегу из нормальных колёс и чёрных палок, так что везли всё в пещеру с комфортом. А ещё мы мешочков со специями выволокли из скверны. Уже четвёртая зима заканчивается, а специй немного осталось, экономим их как можем. Они жутко скрашивают приедающиеся вкусы даров скверны.

На вторую зиму Соя потерялась и планы изменились, поэтому на третье лето мы опять отправились к тому городу. Сою прокачали ещё на шестьдесят «уровней», и я ещё раз прогулялся по осквернённым улочкам из жёлтого кирпича, вдруг что в прошлый раз пропустил. И, действительно, кое что пропустил. Я это запечатлел фрагментов во «Фреске памяти», но и без неё я вряд ли забуду увиденное.

— Хозяин, готово, — самодовольно прощебетала Соя, вбежав в жилую часть пещеры. Девочка аж щурилась от удовольствия, облизывая губки. — Вкусно получилось, я попробовала! Давайте ужинать, там уже солнце село.

— Как много напробовала? — на мой вопрос Соя чуть наклонила голову, вообще не понимая смысла услышанного. — Ай, мелкое наказание, шутку сорвала. Давай всё подготавливать.

Девочка помогла расставить стол и стулья в части тёплой пещеры, отведённой под спальню, потому что зимой в пристройке для меня слишком холодно. На крепком и прямом трофейном столе мы расставили трофейные фарфоровые тарелки и миски. Кружки, вилки, ложки, даже ажурные салфетки, полотенца и плотные халаты после купания в ванной — вообще всё вытащено с того города.

Соя сходила на кухню.