Патент на выживание - Леонид Иеронимов Страница 3

— Надеюсь, ты не ядовитая! — сообщил в воздух я.

Блоха молчала и шевелила лапками. Выбросив рачка на песок, я вновь отправился к куче и старательно разбросал её палкой, вызвав новый фейерверк прыжков, странное копошение и волну вони. Отошёл подальше и переждал, пока куча успокоится. Из водорослей выскочили две странного вида ящерицы и, смешно косолапя, стремительно убежали в другую кучу. «Ага, вот и местные падальщики, — констатировал я. — Это хорошо. Есть падальщики — значит, в море есть что жрать. Возможно, крупнее блох». Прыжки блох утихли, и не слишком юный натуралист отправился в новую экспедицию на предмет изучения биосферы.

Среди гниющих водорослей я внезапно обнаружил нечто знакомое по Черноморскому побережью — небольшую косматую травку ржавого цвета и две двустворчатые ракушки размером с четверть ладони. Вспомнив, что даже самая безобидная на вид морская тварь может быть смертельно опасной, я потыкал их палкой. Одна из них безвольно раскрылась — обитатель раковины давно испустил дух. Вторая не шевелилась. Ухватив покойничка за край, я заглянул внутрь. Воняло, не дай Бог. Внутренняя поверхность ракухи была покрыта блестящим перламутром, а тело обитателя выглядело точь-в-точь похожим на земную песчанку. «Очень хорошо. Значит, можно съесть. Наверное. Но не эту», — я вернул местного обитателя в кучу и продолжил поиски.

Всего мною было обнаружено и примерно опознано: тридцать шесть штук разнокалиберных двустворчатых моллюсков, без счёта мелких креветок, пара маленьких осьминогов, одна большая морская улитка, похожая на рапану, двенадцать небольших улиток размером со сливу, маленькие крабики, водоросль, похожая на морской виноград, водоросль, похожая на северную морскую капусту, но гораздо скромнее размерами, предположительно морские огурцы, старые знакомые ржавые водоросли и… дырявый башмак, поросший мелкими белыми ракушками.

Обнаружено, но неопознанно: синие водоросли, фиолетовые водоросли, какие-то кожистые мешки с щупальцами, странные морские слизни кричащих цветов, куча мелкой рыбы странных форм и расцветок, непонятные ракообразные синего цвета, довольно крупные, больше ладони, совершенно непонятный кракозябр, имеющий и щупальца, и клешни, две крупных непонятных хрени, напоминающих красных мокриц, странная палка с привязанной губкой, что-то, напоминающее открывалку без упора, будто клешня краба, сильно ржавое, с не слишком удобной рукоятью.

Выложив находки перед собой несколькими рядками, я в первую очередь начал осматривать явно рукотворные предметы. Башмак был не слишком привычного вида, будто шился под обе ноги сразу, но при этом был стоптан на одну сторону. Отчётливо были заметны строчки ниток — его явно шили из нескольких кусков кожи. Подошва была с каблуком, толстенная, составленная из нескольких слоёв крайне толстой кожи, прошитой насквозь и клееной смолой. Каблук был прибит гвоздями с квадратной шляпкой. Если это носил не человек, то явно что-то человекоподобное, со ступнями, похожими на человеческие. Во всяком случае, заломы кожи ботинка приходились на те же места, что и в человеческой обуви. На душе заметно потеплело. То, что здесь есть разумная жизнь, практически доказано!

Я перешёл к странному орудию из губки и палки. Ни разу в жизни раньше не видел морскую губку, но всё указывало на то, что это именно она. Зачем её привязывать к палке? Как говорят археологи, когда неспособны опознать предназначение предмета, — «использовался в ритуальных целях». Я внимательно посмотрел на рукоять. Это была именно рукоять. В верхней её части было проделано отверстие, в которое раньше наверняка вставлялась верёвка. Так. Угу. Губка к древку была присобачена весьма оригинальным способом: палка была расщеплена, в неё засунули губку и скрепили верёвочной петлёй. Вся конструкция вместе была длиной сантиметров пятьдесят. Для чего оно могло использоваться? Кроме унитазного ёршика, на ум ничего не пришло. Отложив загадочный пипидастр в сторону, я принялся изучать последний артефакт.

Оно было похоже на нож и открывашку одновременно: из толстенной деревянной рукояти с расширением в тыльной части торчали два железных рога, обильно покрытых ржавчиной. Верхний, крюкообразный, когда-то имел острый кончик, сейчас обломанный; нижний, длиной сантиметров десять, представлял собой плавно загибающееся к центральной оси лезвие, имеющее явно выраженную одностороннюю внутреннюю заточку. Нижняя часть лезвия была абсолютно тупой. Для чего используется сей продукт сумрачного гения, было совершенно непонятно. Я взял инструмент за рукоять и помахал в воздухе. Вряд ли это оружие. Сомневаюсь, что его использовали для неспешного вскрытия одоспешенных рыцарей. Рыбу ей тоже не разделяешь. Пыточный инструмент? Не думаю.

— Сиреневенькая глазовыколупывательница с полувыломанными ножками! — гордо провозгласил я. — Именую тебя Глазотыком! Чтоб не ломать мозг.

Взяв Глазотык в руку, я принялся трогать им тушки дохлых морских гадов. Естественно, начал с кракозябра. Жуткая хрень имела щупальца с когтями на кончиках и ярко выраженные клешни. Она напоминала крупного морского рака, но вместо лап были мягкие щупальца, а вместо хвоста — два упругих кожаных отверстия, оснащённых по бокам плавниками. «Гидротурбины, — решил я. — Принцип движения, как у осьминога». На морде кракозябра присутствовали два чёрных глаза, хитиновый панцирь и ротовой аппарат, напоминающий рот краба. Все эти жвальца-перетиральца. Мандибулы, короче. Кракозябр был белёсо-розового цвета. Гламурный подонок, не иначе. Вскрывать его побоялся. Вдруг ядовитый? Может, он и был вкусным, но выглядел как-то не слишком аппетитно. Придвинул к себе мокриц. Одна поменьше, другая — побольше. С ладонь размером. Обе одинаковые. Обе красные. Я постучал пальцем по панцирю. Твёрдые. Двенадцать лап. Я попробовал вскрыть одну. Ковырятор вошёл весьма трудно, но это лучше, чем вскрывать панцирь пальцами. Внутри существо оказалось бело-прозрачным с жёлтой центральной кишкой. В принципе, это можно считать креветкой. Закончив, я оглядел синих ракообразных. Выглядели они как мегакреветки с огромными усищами. Такого я в Чёрном море не встречал. Повертев ракообразное в руке, я внезапно вспомнил глубокое детство, передачу с товарищем Кусто и бесконечную цепочку ракообразных на дне. Да это же лангусты! Точно! Только синие. Те, вроде, красными были… с белыми пятнышками. Примерно определившись с составом местной фауны, я поднялся и решительно отправился нырять за свежатиной.

Вода, поначалу казавшаяся весьма тёплой, при нырянии менялась на ощутимо прохладную. Первый раз нырнув, я тут же вынырнул и стал греться на солнышке в верхнем слое. Потом нырнул ещё разок. Где-то на пятом погружении вода перестала казаться ледяной, и я наконец смог осмотреться. Всегда, когда нырял ещё на Земле, испытывал это ощущение перехода из обычной жизни в чудо тишины