Шеф с системой. Новый вызов - Тимофей Афаэль Страница 3

— Наставник, — сказал он. — Ну ты и наворотил за месяц. Мы с отцом на трибуне сидели, я охрип орать.

— Слышал я, как ты охрип. Полгорода слышало.

Иларион приехал последним, к самому столу. Старец вошёл, тонкий и сухой, как всегда, перекрестил трапезную, детей, гуся отдельно, и был немедленно взят в оборот Гришкой, который потащил его смотреть свой новый нож. Иларион нож осмотрел серьёзно и сказал, что таким ножом можно резать хлеб для причастия, чем вознёс Гришку на вершину счастья.

Сели. Стол получился такой, что у меня на секунду перехватило дух, когда я его оглядел.

Во главе я. По правую руку Варя, по левую Матвей. Дальше вперемешку: князья, старец, дети, Макар. Иларион между Гришкой и Машей, Ярослав в окружении Тимки и Петьки, которые смотрели ему в рот. Святозар рядом с Антоном, и эти двое немедленно нашли общий язык на почве еды. Сегодня за этим столом не было чинов. Просто длинный стол, за которым сидела моя семья, включая тех её членов, что носили княжеские имена.

Первый тост сказал Святозар. Он поднялся и обвёл стол взглядом.

— Я старый человек и скажу коротко. Когда мне доносили, что мой бывший поварёнок раздал беспризорникам боярское имя, писари ждали, что я разгневаюсь. А я сидел и думал: вот, наконец-то хоть один род на Севере построен правильно. От котла построен, от работы и доброго сердца. За род Вевериных! Чтоб стоял тысячу лет!

— Тысячу лет! — грохнул стол, и детские кружки со взваром ударились о взрослые чарки.

Дальше пошло как идёт хорошее застолье. Ели, говорили, снова ели. Дети хвастались фамилией. Тимка успел сообщить Ярославу, что он теперь «Тимофей Веверин, из этих, из бояр», и спросить, положена ли ему теперь лошадь. Сёмка с Петькой выясняли, кто в роду старший по возрасту и что это даёт. Маша тихо спросила у Вари, можно ли ей теперь расписываться, и весь вечер выводила пальцем на столе невидимую подпись.

Иларион ел мало, смотрел много. В какой-то момент он наклонился ко мне через стол.

— Хорошее у тебя войско, внучек, — сказал он тихо. — Я много дружин повидал. Твоя — крепче всех, потому что твои за тебя не по присяге пойдут.

— Не войско, отче. Семья.

— А это, — старец улыбнулся своей пергаментной улыбкой, — одно и то же, если правильно готовить. Уж ты-то знаешь.

Матвей за весь вечер сказал слов двадцать, но сидел довольный, я видел. В разгар застолья он поднялся, вышел на кухню и вернулся с блюдом, которого в меню не было. Это были маленькие, на один укус, слоёные пирожки. Поставил передо мной.

— Это что?

— Пробуй, — сказал он.

Я попробовал. Тесто, грибная начинка, и в глубине — знакомая тёмная нота. Моя школа, но сложено было по-своему, не как я учил. Лучше, чем я учил, в одном месте он упростил мою технику и выиграл в сочности.

Я посмотрел на него. Матвей ждал, и уши у него горели.

— Твоё? От начала до конца?

— Моё.

— Хорошо, — сказал я. — Очень хорошо, Матвей. В меню с завтрашнего дня, и под твоим именем.

Он кивнул, забрал блюдо и понёс по столу, угощать. По дороге его перехватила Варя и что-то шепнула, от чего мой су-шеф заулыбался во весь рот.

Кстати, Матвей тоже не стал брать мою фамилию и я его понимал прекрасно. У него была своя, которую он собирался восстановить. Достойное дело, в котором я ему обязательно помогу.

Я откинулся на спинку и смотрел на них. В прошлой жизни у меня был Мишлен, Париж и ни одного человека, который ждал бы меня после смены.

Сейчас у меня была Слободка и семья.

Обмен, о котором я не жалел ни секунды.

За окном стемнело окончательно. Дети начали клевать носами: первым сдался Сенька, уснув на столе. За ним потянуло Машу. Варя поднялась и начала тихую эвакуацию наверх, по одному, по двое. Гришка держался дольше всех, но и его унесли, спящего, с ножом в обнимку, который так и не удалось изъять.

Взрослые остались за столом. Святозар разлил остатки мёда, и разговор, как это бывает, сам собой сменил температуру.

— Ну что, Саш, — Ярослав отставил чарку и посмотрел на меня уже другим взглядом. — Праздники праздниками. До Совета месяц. С чего начинаем?

Я оглядел стол.

Осталось шестеро: Святозар, Ярослав, Иларион, Матвей, Макар и Варя, вернувшаяся сверху с последнего захода. Никто не ушёл. Все понимали, что застолье кончилось, а вечер нет.

— С чего начинаем, — повторил я. — Начинаю с плохой новости. Если до этого дня у нас были цветочки, то теперь пойдут ягодки. Дел столько, что спать будем по очереди.

— Так и знал, — вздохнул Ярослав с довольным видом человека, который именно за этим и остался.

— Загибайте пальцы. Первое: Слободка. Я уезжаю на Совет, и уезжаю надолго, а вотчина должна работать без меня как часы. Значит, нам надо подготовить замены, поговорить с советом и обозначить курс развития.

Все кивнули, соглашаясь.

— Второе: обозы. На Совет я еду не с речами, а с товаром. Сыры, бальзамы, соусы, «Железный Запас» — всё лучшее, что умеем, в количестве, которого хватит накормить и удивить столицу. Половина ещё не сделана. Макар — рыба и всё вяленое на тебе, сроки скажу завтра.

Макар кивнул из своего угла. Придвинулся он к столу уже вплотную.

— Третье, — я повернулся к Соколовым. — Столица. Я там не был никогда, а вы там свои. Мне нужно знть кто с кем дружит, кто кого ест. До отъезда я хочу знать столичную кухню лучше её поваров.

— Это ко мне, — Святозар огладил бороду. — Много лет варюсь. Расскажу такое, что мёд горьким покажется.

— И четвёртое. — Я посмотрел на Илариона. — Отче, на Совете будет Церковь. Мне понадобится понимать, чего она захочет от моих начинаний. Лучше до того, как она захочет.

Старец улыбнулся одними глазами.

— На днях поговорим о желаниях Церкви. Заодно посмотришь, какие у неё погреба, тебе понравится.

Я взял чарку, покрутил. Шестеро смотрели на меня, и в их лицах не было ни тревоги, ни сомнений — только рабочий голод.

— Тогда за работу, — сказал я.

— За работу, — отозвался стол.

За окном спала Слободка, а за ней столица и княжество, в котором придётся наводить порядок.

Ничего. Кухни я перестраивал и побольше.

Хотя нет. Вру. Такую — впервые.

Глава 2

Дом Зотовой пах лавандой.

Меня провели через