Нечисть. Лиходей. Книга 1 - Tony Sart Страница 6

«Ты же знаешь, что можешь сделать! Воспользуйся силой Лихо. Даром! Зачем погибать? Из-за страха, что где-то твое дело аукнется? – Это был голос разума, голос здравого смысла. Голос, который я не желал слушать и гнал от себя каждый раз, когда соблазн был велик. – Аукнется конечно! Но кому будет лучше, если тебя сейчас разорвет эта безумная нечисть? Точно не Ладе! А там уж кто знает, чем наше слово отзовется».

Я стиснул зубы до хруста, до противного скрежета и боли. Мне очень не хотелось вновь использовать страшное наследие свое, но сейчас, на краю гибели, говорил во мне не голос моей матушки, беспощадной твари, для которой жизни людские лишь забава. Нет, сейчас говорило простое желание жить.

Я медленно поднялся на дрожащие после бега ноги.

Сморгнул с век пот. Улыбнулся.

И с силой дробным перестуком хлопнул себя ладонями по бедрам.

Со всей лихой злостью отчаявшегося человека…

Щелкнули звонко пальцы.

Дверь поддалась не сразу. Стоило больших усилий открыть ее, но это уже не было волшбой Небыли, силой нечисти. Просто рассохся проем, вот и все.

За моей спиной замолкал гул печей, оседали гаснущие искры, медленно остывал пар.

Я перешагнул высокий порог, ступил на прохладную, еще мокрую от ночного ливня траву, зеленую и сочную. Хлопнул скрипучей дверью и долго смотрел на рассветное, пока что серое небо.

От меня еще валил пар, будто выскочил я только что с хорошей бани в прохладу. Изорванная спина горела. Подойдя к Горыну, я чуть замешкался, кашлянул, прочищая обожженное горло, и сказал негромко:

– Прости. Ты был прав. – Я кивком указал на черный безмолвный каркас бани. – Пришлось… сам знаешь.

– Тебе с этим жить, Неждан, – неожиданно спокойно и даже, как мне показалось, печально проскрипел череп. – Тебе.

Мы не стали задерживаться в этой мертвой деревне. Я кое-как наспех перевязал раны, долго пытаясь извернуться. Горын лишь притворно охал каждый раз, когда я поворачивался к нему спиной, но советов не давал. После того как все же удалось соорудить некое подобие перевязки, я с шипением оделся, взял короб, пристроил своего спутника на пояс и, перехватив поудобнее посох, собрался было выдвигаться в путь, но в последний момент не удержался.

Быстро подошел к бане и настежь распахнул дверь.

Прямо за узким предбанником, под низким, черным от копоти и времени потолком располагались в круг скамьи. В углу покоилась сложенная из кривых валунов печь. То там, то здесь виднелись останки сгнивших ковшиков, бадей и ушат. В общем, баня как баня. Какие в каждом селе.

Разве что заброшенная.

Теперь я точно знал, что внутри нет никого.

Совсем.

Вдали, за самой кромкой леса, едва заметный от заброшенного подворья, поднимался столб дыма. Пожар?

Чем наше слово отзовется…

Упырь

Разными дорогами – быстрые шаги,

Инеем не трогала седина виски.

И забрызган плащ его.

                             Ржавый кровосток.

Он по-настоящему одинок.

«Разными дорогами», Канцлер Ги

Дожди зарядили на всю неделю.

Пару дней мне понадобилось, чтобы травами да примочками подлечить свежие раны, оставленные обдерихой. Та хоть и не была зверем или нежитью, а все же почти сразу глубокие рассечения на моей спине воспалились, будто от заразы. Мне пришлось сильно постараться, чтобы обработать увечья и не свалиться в лихорадке.

Впрочем, страдания эти доставили немало удовольствия моему спутнику. Горын вдоволь резвился и был неутомим на шутки, наблюдая, как я изворачиваюсь и мучаюсь, пытаясь обмазать раны при помощи насаженной на ветку тряпицы, или же, словно переевший меда медведь, трусь о ствол дерева, примостив к нему промоченный настоями мох.

Я лишь шипел от боли и досады, но в перебранку не вступал. Знал, что бесполезно.

Хоть я и не был знахарем, но кое-какие лекарские умения имел. Благо ведунов тому крепко учат. Все же по миру бескрайнему бродим, всякое может случиться. Иль себе помочь, иль кому другому. Впрок пошла наука, пригодилась. А потому уже к третьему дню вновь бодро вышагивал я по тропкам родных просторов.

После диких лесов мне все же пришлось выйти на тракт, потому как по правую руку начинались бескрайние болота, а по левую – такой частый бурелом, что продраться сквозь него не представлялось возможным. Дорога была, по всему видать, заезженная, несмотря на страшные места вокруг. Глубокие колеи не успевали зарасти травой, но теперь в них томилась стоячая вода.

Что поделать, дожди.

Стараясь идти чуть сбоку, дабы не увязнуть в раскисшей грязи, я обсуждал с Горыном свои планы.

– Ты же волшебный череп, – в который раз повторял я, – сам говорил: таких, как ты, яги с особым обрядом выкапывают, чтобы многое знать, многое ведать. А уж коль ты в услужении у Проводниц был, то и дорогу к Кощею знать должен!

– Ох, родное сердце, – в свою очередь в который раз вздыхал Горын. – Черепа заветные нужны ягам, чтобы в мир людей смотреть. Многое мы ведаем, то верно, но лишь в Были. Небыль тоже видим, но как часть мира, как проявление, отклик. Понимаешь? А за Пограничье нам взор закрыт. Никто в Лес [3] не смотрит.

– А яги? Проводницам-то точно ведомо? – не унимался я, ловко перескакивая скользкие валуны грязи и каждый раз скрежеща зубами от боли в спине.

– Что им ведомо, я тебе не скажу: не знаю, – проскрипел череп. – Да только и они водят мертвых лишь до опушки. Аль ты думаешь, я с тобой согласился идти, чтобы голову тебе морочить? Знал бы – сказал, обернулись туда-сюда шустрым ветром, девицу спасли – и всех делов!

Я замолчал.

В том, что Горын лукавит, я не сомневался. Хитрый болтун явно таил многое. Но и уличить в этом я его не мог, а потому мне оставалось лишь покорно дальше искать пути.

Я глянул на пасмурное небо, затянутое низкими тучами. Тут же на нос упала крупная капля. Потом другая.

И через минуту заморосил частый нудный дождь.

Закутавшись в промасленную накидку, которую последние дни почти не снимал, я побрел дальше. Шаг ускорять не стал. Смысла не было. Спешить надо, когда знаешь, куда дойдешь и когда, а я, если честно, даже примерно не представлял, где будет ближайшее селение.

Знай топай себе, втыкай посох в чавкающую землю да внимай болтовне Горына.

Лошадиное ржание я заслышал издали.

Повернувшись всем телом, чтобы не