Лакомые кусочки - Эйб Мосс Страница 3

– Почему?

– Потому что не думаю, что они поймут тебя. Или нас.

– Чего, ты думаешь, они не поймут?

– Ну, для начала, мои родители никогда не любили друг друга. Никогда. Их брак основан не на любви. И судя по тому, как воспитывали нас, я уверен, они даже не знают значение этого слова. Любви и привязанности нет в их словаре…

«А мы любим друг друга?» – гадала Конни. Она задавалась этим вопросом отчасти в шутку, отчасти всерьез, поскольку они еще не сказали друг другу этих слов. Ее парень, похоже, даже не понял, что только что признался в своих чувствах. Конни улыбнулась, оставив эти мысли при себе, а Эван продолжал:

– Они на сто процентов ожидали, что я, мой брат и сестра поведем себя, как они. Заключим браки не по любви, а… ты понимаешь. Майлз в этом смысле оправдал их ожидания. Я – нет. Райли тоже. Так что… да, я чертовски нервничаю, представляя им тебя. Не из-за них, а из-за тебя. Боюсь, что везу тебя к чему-то ужасному. Может, это будет слишком. Может, из-за этого ты даже начнешь смотреть иначе на меня…

– Что? – Конни с искренним замешательством перебила его. – Ты же знаешь, что этого не произойдет.

– Знаю ли? Я не вполне уверен, что ты понимаешь, во что ввязываешься. Может, я не подготовил тебя к этому как следует…

– Я готова встретиться с людьми, которые, возможно, покажутся тщеславными или снобами, а может, и нет…

– А еще холодными, – добавил Эван. – Мои родители практически рептилии. На самом деле они рептилии и есть.

– Итак, я предупреждена, – сказала Конни. – Если в конце дня смогу уединиться в спальне с тобой и только с тобой, то уверена, что выживу. Вообще-то, я думаю, тебя поразит мое умение постоянно улыбаться. Вот так.

Эван посмотрел на нее, и Конни одарила его самой широкой, самой приторной улыбкой, на которую только была способна.

– О боже, – сказал он. – Вот так, да?

– Вот так, – повторила она, затем потянулась и поцеловала его прямо в щеку. – Твою семью шокирует то, насколько я неумолимо приятна в общении.

Три

После нескольких неприметных съездов, наблюдая за тем, как дороги становятся все более узкими и уединенными, Конни едва поверила глазам, когда впереди показалось поместье. Сначала вдоль извилистой дороги был лишь лес, много леса, а затем вот оно, притаившееся среди деревьев, словно жуткий секрет. Жуткий, потому что поместью здесь было не место.

То, что ей описывали как летний домик, оказалось значительно выходящим за рамки этого описания. Словно кто-то схватил настоящий особняк в колониальном стиле прямо из богатого пригорода Вашингтона, округ Колумбия, и швырнул в лес. Теплый коричневый кирпич, черная крыша, черные ставни на многочисленных окнах. Безусловно, дом был привлекательным – даже красивым – но совершенно неуместным. По крайней мере, так показалось Конни. С другой стороны, она не была знакома ни с чем, даже отдаленно напоминавшим роскошь. А в таком месте все бы показалось ей неуместным. Она могла лишь догадываться, как же выглядел постоянный дом родителей Эвана.

Машина медленно проезжала финальный отрезок пути к ожидавшему их поместью, Эван отчаянно цеплялся за последние проведенные наедине секунды.

– Если это летний дом твоих родителей… – наклоняясь вперед в кресле, пробормотала Конни, – то не могу себе представить…

– Это только один из нескольких, – ответил Эван. – Думаю, этот они любят за уединенность. Позволяет им чувствовать себя лесными жителями.

– Ого. Вот это, я понимаю, пожить простой жизнью.

Единственная асфальтированная дорога, по которой они ехали, перешла в закругленную подъездную дорожку. Вдоль ее внутреннего края уже ожидали две припаркованные машины – внедорожник размером с катер и роскошный белый седан позади него.

– Ну что, кто здесь? – спросила Конни. – Ты их узнаешь?

– Внедорожник, должно быть, родителей, – сказал Эван. – А белая машина, видимо, моего брата.

– И кого же нам не хватает?

Эван затормозил за седаном. Выключил двигатель.

– Моего дяди, который почти никогда не пропускает семейные собрания. И Райли… хотя я не уверен, приедет ли она вообще. Надеюсь, что приедет, но сомневаюсь.

Райли была сестрой Эвана. Самой младшей и, насколько поняла Конни, самой проблемной из детей. «Паршивая овца», как описывал ее Эван, который именно поэтому всегда очень высоко о ней отзывался. Конни понимала, что Эвану хотелось быть ближе с сестрой, но, как она знала по опыту, динамика семейных отношений – штука нелегкая и взаимностью не отличается.

Заглушив двигатель, они еще немного посидели в тишине, понятной им обоим. Конни воспользовалась моментом, чтобы внимательнее рассмотреть дом. Хотя день уже клонился к вечеру, а небо оставалось таким же серым, как и прежде, она заметила, что шторы на всех окнах обоих этажей были задернуты.

– Честно говоря, – внезапно произнес Эван, – если бы не Райли, не думаю, что у меня было бы что-то общее с этой семьей. Я бы не привез нас сюда, это уж точно. Она единственная, с кем мне действительно хочется тебя познакомить. Если бы я мог сделать это вне семейной встречи, то…

– Вы с ней вообще не разговариваете – вы вдвоем, я имею в виду?

– Я понятия не имею, как с ней связаться, – ответил Эван. – Не думаю, что у нее хотя бы телефон есть.

– У твоих родителей, наверное, есть какие-то способы, раз они пригласили ее вместе со всеми остальными. Верно?

– О, ну конечно, – сказал Эван. – Почти уверен, что они по-прежнему поддерживают ее по большей части. Я имею в виду финансово. – Он вздохнул. – Бардак, бардак. Ты готова нырнуть?

– Я надела свою знаменитую маску для подводного плавания и все такое.

Конни наслаждалась выражением лица своего парня. Тот невольно улыбался.

– Понимаешь, именно такие комментарии, – сказал он, – мои родители и не оценят.

– Им же хуже.

– Им же хуже, конечно.

Они вылезли из машины и достали из багажника два чемодана, по одному на каждого. Вытаскивая свой на дорожку, Конни мысленно повторяла, как мантру, одно и то же: «Одна ночь. Всего одна ночь».

Эван захлопнул багажник. И с очередным вздохом произнес:

– Ну что ж, давай.

Колесики чемодана Конни стучали и грохотали по дорожке. На входной двери было большое круглое окошко с темным, дымчатым, оберегавшим тайны стеклом.

«Всего одна ночь».

Они были в трех шагах от двери, когда та приоткрылась. В двух шагах, когда кто-то протиснулся в расширявшуюся щель, приветствуя их. Конни почувствовала, как сердце заколотилось в груди. Она попыталась сделать глубокий вдох,