Возлюбленная короля - Фрида Ли Страница 5

От её слов по спине пробежал холодок. Волки? Это звучало дико, нереально. Как будто я попала в сказку, мрачную и зловещую.

— Волки? — нервный ком застрял в горле, мешая говорить. Паника начинала подступать, вытесняя остатки спокойствия.

— Да, они нередко появляются в этих краях, — спокойно ответила она, затем замолчала, и в комнате повисло странное напряжение.

— Кто вы такая? Как вас зовут?

— Джейн, — отрезала женщина, не отрываясь от своего занятия. — А тебя?

Вопрос прозвучал как вызов, как проверка. Я почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди.

— Агата, — прошептала я, словно раскрывая страшную тайну.

Мое имя сорвалось с губ, словно хрупкий цветок, и повисло в воздухе. Джейн резко вздрогнула. Её движение было едва заметным, но я не могла его не заметить. Она медленно окинула меня взглядом, скользя по спутанным, грязным волосам, задержалась на моём лице, словно пытаясь прочесть что-то, написанное на нем.

Отбросив мешочки с травами в сторону, она тщательно отряхнула руки и, наконец, поднялась со своего места. Я, затаив дыхание, старалась рассмотреть её как можно лучше. Она была невысокой и худощавой, но в её движениях чувствовалась скрытая сила. Лицо её было нежным, даже мягким, с большими круглыми глазами, аккуратным носиком и чувственными губами. Густые пшеничные волосы, казалось, жили своей жизнью, небрежно спадая на плечи.

Джейн подошла ко мне и присела на край кровати. Её взгляд стал теплее, мягче. И вдруг, словно мать, она нежно провела рукой по моим волосам, откинув их с лица. Но это материнское прикосновение не успокаивало, а наоборот, рождало в моем сердце лишь новые вопросы и тревоги.

— Красивое имя. Редкое. Так как ты, Агата, оказалась в таком виде посреди леса?

— Я не помню, — как можно правдоподобней солгала я, ведь я помнила всё, до мельчайших деталей. Помнила даже ту тишину, которая окутала дом моей бабушки в тот момент, когда я сделала глубокий вдох. Помнила как мило посапывала Луна.

Луна… Где она? И где теперь я?

В голове царил хаос, а в глазах плескался страх, но я заставила себя вновь осмотреться. Комната, хоть и уютная, казалась чужой и такой далекой, словно декорация к спектаклю, в котором я не знала своей роли. И собрав остатки смелости, я озвучила самое немыслимое, самое абсурдное, что только пришло мне в голову:

— Какой сейчас год?

Вопрос прозвучал нелепо, даже в моих собственных ушах. Казалось, я сошла с ума. Но Джейн не выказала ни малейшего удивления. Она лишь слегка наклонила голову, словно обдумывая мой вопрос, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Год? — переспросила она тихо. — Я понятия не имею… Но сейчас при власти…

Внезапно она придвинулась вплотную ко мне, сокращая и без того небольшое расстояние между нашими лицами. Я почувствовала её дыхание на своей коже, легкий запах трав и чего-то еще, неуловимого, но ощутимо древнего. В её глазах застыла странная смесь страха и решимости. Голос ее стал едва слышным, почти шепотом, словно она боялась, что нас подслушивают:

— …Эдуард Бесстрашный. Да помилует нас Бог!

После этих слов, произнесенных словно заклинание, по спине пробежал озноб. Страх сковал меня, словно ледяная цепь, и я поняла, что оказалась в гораздо большей опасности, чем могла себе представить.

Эдуард Бесстрашный? Это имя звучало как из учебника истории, как отголосок далекого прошлого. И хоть я плохо разбиралась в политике, а если быть точнее, то совсем ей не интересовалась, но даже такой гражданин, как я знал, что в двадцать первом веке уже никто с таким помпезным именем не управлял ни одним современным государством. Страх сковал меня, словно ледяная цепь, и я поняла, что оказалась в гораздо большей опасности, чем могла себе представить.

— Междоусобицы закончились, но многие все еще верны прошлому королю, а нового называют тираном и узурпатором, — еле слышно продолжила Джейн. — Двадцать лет наши земли топили в крови наших мужчин и вот настал мир, но не все ему рады. А кто-то даже называет его бастардом.

Её слова прозвучали эхом из прошлого. Междоусобицы, узурпаторы и бастарды! Сердце забилось так быстро, что мне стало больно. Я еще раз очертила взглядом комнату, в которой была. Все было так, как на картинке учебника по истории средневековой Европы.

Неужели я… Нет! Такое ведь бывает только в фильмах…

— Сколько прошло лет от Рождества Христова? — вопрос сорвался с губ дрожащим шепотом, словно хрупкая молитва, отправленная в пустоту. Страх сдавил горло, не давая дышать, и я боялась услышать ответ, который окончательно должен был разрушит мою реальность.

— Одна тысяча четыреста шестьдесят первый, — спокойно ответила Джейн.

Мир вокруг меня закружился, земля ушла из-под ног. Я подавила в себе рвущийся наружу крик ужаса. Это не может быть правдой! Это кошмар! Злая шутка! Если это розыгрыш, то тот, кто его придумал, — настоящий садист, лишенный всякого сострадания.

Резко вскочив с постели, я ощутила, как дрожали мои ослабевшие ноги. Но инстинкт самосохранения кричал одно: бежать! Бежать от этой безумной реальности, в которой я оказалась по чьей-то злой воле. Не обращая внимания на боль и слабость, я выбежала из дома и рухнула прямо в грязную жижу у порога. Холодная грязь обожгла кожу, но физический дискомфорт не мог сравниться с ужасом, охватившим меня.

Дрожь пронзила все тело, и это была уже не просто слабость, а животный страх, нарастающая паника, готовая захлестнуть меня с головой. Я обхватила себя руками за локти, пытаясь хоть немного согреться и унять дрожь, и еле слышно пробормотала:

— Тысяча четыреста шестьдесят первый… Вчера я еще была в две тысячи двадцать четвертом, а сегодня… Нет! Нет! Этого не может быть!

Разум отказывался принимать эту чудовищную реальность. Немыслимо! Невозможно! Оглянувшись вокруг, я увидела лишь кромешную тьму, густую и непроницаемую. Даже если бы дом Джейн находился в глухом пригороде, все равно были бы видны огни города, слабые отблески цивилизации. Но здесь не было ни единого намека на электричество, ни единого лучика света. Только тьма, окружающая меня со всех сторон, словно зловещее предзнаменование.

Я ущипнула себя за руку. Больно! Резкая боль пронзила кожу, подтверждая: это не сон. Если это не сон, то что тогда? Возможно, я просто сошла с ума, и все происходящее — лишь порождение моего больного воображения…

Как такое вообще может быть? Это противоречит всем законам мироздания! Мой разум отчаянно цеплялся