Твои валентинки - Анастасия Стер Страница 13

И как я раньше этого не замечала? Как могла так жалко обманываться? Влюбленность, прикрытая ненавистью, – это ж надо было так себя запутать. Впрочем, это легко объяснимо. Я состояла в отношениях, когда мы познакомились с Артуром, и не могла позволить себе влюбиться в кого-то, ведь была уверена, что уже питаю нежные чувства к Мише. Только любовь нельзя проигнорировать, с ней невозможно договориться и попросить отступить. Она приходит и клеймит, хочешь ты этого или нет. Не знаю, когда именно все случилось, когда интерес вырос до симпатии, а та, в свою очередь, мутировала в наваждение. Не могу знать, ведь ловко подменяла каждый из этапов противоположными чувствами с тем же радиусом поражения, наивно полагая, что это гарантирует безопасность. Надеялась никогда не разгадать загадку Сфинкса и остаться у входа в пирамиду, так и не узнав, что именно в ней захоронено.

– Я подумала о твоем предложении, – произношу степенно.

Артур замирает в ожидании и предвкушении, а я мысленно выстраиваю между нами стену толщиной в три кулака. Нет ничего хуже безответной влюбленности. Одиночная камера, где ты без конца утешаешь свое разрывающееся от боли сердце. Я должна спасти себя, должна защитить.

– Ответ – нет. Ничего не будет, – мой голос тверд и непоколебим. – Если хочешь, можешь прямо сейчас пойти и позвонить Ире или выйти на улицу и проорать во всю глотку, что мы переспали. Мне все равно.

Артур ничего не отвечает, лишь недоверчиво хмурится.

– И еще, – сурово продолжаю я, – с этого дня ты для меня не существуешь. Мне надоело, больше не интересно. Найди себе другую игрушку и резвись с ней, сколько влезет. Достаточно подробно все объяснила?

– Булочка, – сипло выдыхает Артур, а у меня звенит в ушах от этого дурацкого прозвища.

– Эльвира. Меня зовут Эльвира Токарева, – поправляю грозно. – А теперь… уйди с дороги!

Он отступает, пошатнувшись даже без тычка, и я резво выскальзываю из комнаты.

Удивительно, сколько времени и сил незаметно пожирает привычка. Объявив Артуру о завершении войны, стараюсь сосредоточиться на чем угодно, лишь бы не на нем, и поражаюсь, как много места занимали наши стычки и как здорово, оказывается, они меня развлекали. Теперь же приходится довольствоваться разговорами с девчонками, а в моменты, когда скука превышает отметку терпимого, залипать в телефоне. Зато Артур ни капли не страдает, и все благодаря Лике. Молодец девочка, своего не упускает. Она ходит за ним хвостиком, подносит бокалы один за другим, кормит ломтиками огурцов с рук и неустанно хихикает над всем, что бы он ни сказал. Что ж, флаги им в руки и барабаны на шеи. Меня это не касается, ничуть. Все, что я сейчас чувствую, даже не ревность, это ломка, но она пройдет.

Пару лет назад я подсела на мармелад в сахарной посыпке, не могла прожить и дня, чтобы не умять вечером пачку, а то и две. Это был ритуал счастья, награда за прожитый день. Только моя кожа этому не обрадовалась и очень прямо намекнула, что пора прекращать, усыпав щеки и подбородок болезненными воспалениями. Первую неделю после отказа от сладкого было тяжело, но я четко понимала, для чего и для кого все это делаю, а уже через месяц когда-то обожаемые мной мармеладки стали просто сладостями без каких-либо волшебных свойств. Дело было не в них, а в моем отношении, я сама наделила сладости сокровенной важностью. Многие так делают, придумывают ритуалы, верят в приметы, ждут чудес от обыденных вещей. Так же и с людьми: их роль в наших судьбах определена исключительно нами, они могут даже не догадываться о том, героями какого плана являются. Артур вот случайно попал в разряд основных, ввалился незаметно через черный ход, украл сценарий и безжалостно его испортил, но режиссер все еще я, а значит, мне решать, кто должен блистать перед камерой. Не он. Точно не он.

Вечер тихо прокрадывается на базу, солнце окрашивает реку багрянцем, зажигаются фонари. Ульяна с Костей, прихватив большую часть ребят, отправляются на берег, чтобы пофотографироваться. Я, не без труда открестившись от этой затеи, сажусь на одну из скамеек подальше от беседки. Там у мангала остались Артур, Лика и еще несколько человек. И если последних я бы еще вытерпела, то от Молокова стоит держаться как можно дальше. Его косые взгляды меня на лоскуты рвут.

– Эль, ты в порядке? – участливо спрашивает Гена и опускается рядом, оставив целомудренную дистанцию между нами.

– Да, в полном, – натянуто улыбаюсь я, глядя на непривычно гладкое лицо.

Гена сегодня заявился без своих фирменных усиков, чем поверг в шок добрую половину компании. Помня разговор с сестрой перед поездкой, я, разумеется, задала ей вопрос на этот счет, но Ульяна божится, что совершенно здесь ни при чем.

– Точно? Кажешься немного грустной.

– Просто устала, – беззаботно отмахиваюсь и сама иду в наступление, чтобы свернуть тему. – А ты чего фотографироваться не пошел?

– Я не слишком фотогеничен.

– Брось! Новый имидж тебе очень идет!

– Думаешь? – смущенно уточняет Гена и потирает местечко над верхней губой. – Я все еще здороваюсь, когда прохожу мимо зеркала.

Не могу сдержать смех, Гена тоже негромко посмеивается. Он действительно милый парень, добрый и внимательный. Если бы у меня была возможность усиливать чувства одной лишь мыслью, я бы с радостью выкрутила нашу дружескую симпатию на максимум, только… Издалека доносятся звонкий хохот Лики и басовитый гогот Артура, и мой взгляд непроизвольно тянется к мангалу, где эта парочка миленько воркует о чем-то.

– Эль, а можно вопрос? – Гена смотрит в ту же сторону, что и я.

– Задавай.

– Вы с Артуром что… поссорились? Или помирились? Даже не знаю, как правильнее сказать, учитывая специфику вашего общения.

– Кхм… – я сконфуженно опускаю нос и сцепляю пальцы в замок. – С чего ты взял?

– Ну-у-у… – неуверенно тянет Гена. – Это вроде как заметно. Обычно вы друг от друга не отлипаете, а сегодня все совсем иначе. Ни одной ссоры, ни одной драки, ни единого обещания утопить друг друга в реке или насадить на шампур.

– Ему бы пошла жженая корочка, – едко хмыкаю я.

– Согласен, – совсем не шуточно соглашается Гена.

Поворачиваю голову, удивившись такому жестокому заявлению. Гена смотрит на меня в ответ, и я замечаю тень непонятной обиды в его глазах.

– Ты меня прости, Эль, но вы так не вовремя решили прекратить ваши игры в войнушку.

– Почему?

– Потому что теперь у меня с Ликой нет никаких шансов.

– Ты меня, конечно, тоже