Страсть на верхнем этаже - Катерина Ворон Страница 2

Рукава его белой рубашки были закатаны до локтей, открывая предплечья с рельефными мышцами, которые обычно скрывались под строгим пиджаком, и эти мышцы двигались под кожей, когда он менял позу, очки были сняты и висели на пальце. Вечно зачесанные назад черные волосы слегка растрепались. Она увидела, что на самом деле они вьются, мягкими волнами спадают на лоб, делая его моложе и самое страшное и прекрасное одновременно — она успела заметить улыбку, с которой он за ней наблюдал.

Стоило их взглядам встретиться, как улыбка исчезла, будто ее и не было вовсе, и лицо снова стало непроницаемой маской, только желваки на скулах заходили сильнее обычного.

— Вы закончили отчет? — спросил он, и голос его прозвучал в пустом офисе слишком громко, отчего она немного вздрогнула.

Алиса кивнула, потому что говорить в этот момент она не могла совершенно, схватила со стола распечатанные листы, которые только что разбирала, и, чувствуя, как волосы развеваются за спиной, пошла к нему на ватных ногах, не понимая, к чему такая срочность, если отчет нужно было сдать только в понедельник. В пятницу вечером нормальные начальники думают о семье или хотя бы об ужине, а не торчат в офисе и не ловят подчиненных за дурацкими танцами.

Он протянул руку, чтобы забрать бумаги, и когда его пальцы коснулись ее пальцев, Алиса физически почувствовала, как по коже побежали мурашки, словно через это мимолетное прикосновение прошел слабый разряд тока, и она замерла, боясь пошевелиться. Ей стало страшно, что он заметит, как дрожит ее рука и как бешено колотится ее сердце.

Александр Дмитриевич взял листы и углубился в чтение. Она стояла перед ним как провинившаяся школьница, не зная, можно ли ей уйти, нужно ли ждать, должна ли она что-то объяснять про этот дурацкий вишневый мармелад, который никак не хотел стать кислющим.

Тишина затягивалась и Алиса уже не выдержала, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

— Я могу идти домой?

Он поднял глаза от бумаг и посмотрел на нее. Взгляд изучающий, медленный, он прошелся по ее лицу, задержался на губах, которые она тут же инстинктивно облизала, потому что они пересохли от волнения, потом опустился ниже, на шею, на ключицы, виднеющиеся в вырезе блузки, и наконец остановился на волосах, на этих дурацких распущенных рыжих волосах, которые сейчас, наверное, делали ее похожей на дикую львицу, только что вышедшую из саванны, а не на офисного сотрудника.

Алиса сглотнула, когда увидела, как он медленно облизывает верхнюю губу, едва заметно, почти неуловимо, но она это заметила, потому что смотрела на него не отрываясь. Внутри у нее все сжалось от какого-то незнакомого раньше чувства.

Он кивнул, но не сказал ничего. Она уже собралась развернуться и бежать со всех ног к лифту, на улицу, домой, подальше от этого человека, от его вьющихся волос и изучающего взгляда, как вдруг он заговорил снова.

— Я подвезу вас, — сказал начальник. — Время уже позднее.

— Нет-нет, спасибо, я вызову такси, — замотала она головой слишком поспешно и попятилась назад, натыкаясь спиной на чей-то стол. — Правда, не стоит беспокоиться.

Она не договорила, потому что он сделал шаг вперед, и расстояние между ними сократилось до опасного, а потом его пальцы обхватили ее запястье и она почувствовала жар его ладони на своей коже, и этот жар обжег сильнее, чем если бы это был открытый огонь.

Александр Дмитриевич молча развернулся и потянул ее за собой, не спрашивая разрешения и ведя к выходу. Алиса шла за ним как загипнотизированная, глядя на его широкую спину, на то, как играют мышцы под рубашкой.

Глава 2. Неожиданное сближение

Они вышли из лифта, пересекли пустой холл. Алиса послушно шла за мужчиной, чувствуя, как его пальцы всё ещё сжимают её запястье, хотя они уже давно могли бы отпустить друг друга, но он не отпускал. Она не решалась выдернуть руку, потому что это было бы слишком неловко, да и, если честно, ей совсем не хотелось разрывать это прикосновение, от которого по всему телу разбегались приятные мурашки.

Паркинг встретил их гулом вентиляции и холодом подземного этажа. Алиса поёжилась, потому что её тонкая блузка совсем не подходила для ночных похождений с начальником, но он, кажется, заметил это, потому что на секунду сжал её руку чуть сильнее, словно пытаясь передать своё тепло, хотя это, конечно, было просто игрой её воображения, от которого уже скоро можно будет сходить с ума.

Начальник подвёл её к чёрной машине, такой же идеальной и безупречной, как он сам, открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил садиться. Алиса нырнула в салон, пахнущий кожей и тем самым парфюмом, который каждое утро сводил её с ума в лифте, а захлопнув дверь, оказалась в замкнутом пространстве, где этот запах стал просто невыносимым, потому что он был везде, и она была здесь, и через секунду мужчина сядет рядом.

Это уже не лифт, где можно спрятаться за стеклом и считать секунды, а машина, из которой не выпрыгнешь на ходу. Но она явна могла бы попытаться, если станет слишком неловко. Алиса уже представляла, как откроет дверь и полетит на асфальт.

Александр Дмитриевич сел за руль. Алиса боковым зрением видела, как он поправил зеркало, как положил руки на руль, как на секунду замер, глядя прямо перед собой, а потом почему-то не завёл двигатель, просто сидел и молчал.

Тишина заполняла салон быстрее, чем мог бы заполнить любой звук.

Алиса вжалась спиной в кресло и уставилась в окно, за которым ничего не было, кроме бетонных стен паркинга и редких машин, но смотреть туда было безопаснее, чем смотреть на него. Если она посмотрит на него, то точно не выдержит и скажет какую-нибудь глупость или, что ещё хуже, вообще ничего не скажет, а просто будет сидеть и хлопать глазами, как дура.

Тишина становилась неловкой и Алиса не выдержала первой, потому что молчание всегда было её врагом, и она начала говорить, быстро, тараторя, лишь бы заполнить эту пустоту:

— Если отчёт плохой, то я всё переделаю в понедельник, честно, я знаю, что там вишня недостаточно кислая, мы никак не можем поймать этот баланс, то слишком сладко, то слишком резко, а нужно ровно посередине, чтобы и кислинка