Страсть на верхнем этаже - Катерина Ворон Страница 3

Она замолчала на полуслове, потому что почувствовала его внимательный взгляд и обернулась, чтобы увидеть, как он смотрит на неё не отрываясь, будто решает что-то важное, думает о чём-то, к чему она не имела никакого отношения, но при этом смотрел именно на неё, и от этого взгляда у неё внутри всё переворачивалось.

А потом он поднял руку и потянулся к её лицу, медленно, словно давая ей возможность отстраниться. Алиса замерла, не в силах пошевелиться, когда тёплые пальцы коснулись её щеки, убирая упавшую прядь волос, заправляя её за ухо. Прикосновение было таким нежным и интимным, что у неё перехватило дыхание, и она забыла, о чём только что говорила, забыла, как её зовут, забыла, где они находятся.

— Ты очень красивая с распущенными волосами, — сказал он тихо.

Его голос в тишине салона прозвучал так низко и хрипло, что у Алисы мурашки побежали по спине уже в который раз за этот вечер.

Она замерла, потому что это "ты" ударило сильнее, чем любое прикосновение. Он никогда не говорил ей "ты", всегда только "вы", всегда строго официально, и это "ты" вдруг отменило все дистанции, все субординации и правила, сделав их просто мужчиной и женщиной в тёмной машине подземного паркинга.

Алиса сглотнула, закусила губу, не зная, куда себя деть, потому что сидеть вот так, рядом с ним, чувствовать его взгляд на себе и понимать, что этот невероятный, недосягаемый, идеальный мужчина только что назвал её красивой, было слишком для её бедной головы, которая и так уже шла кругом с той самой секунды, как она увидела его в дверях с закатанными рукавами.

Да, иногда она мечтала о нём перед сном, кто бы не мечтал, учитывая его красоту, его голос, запах, но мечты мечтами, а реальность реальностью, и в реальности такие мужчины не говорят таким девушкам, как она, что они красивые. Они вообще их не замечают, а если и замечают, то только чтобы уволить за опоздания или сделать выговор за несданный отчёт.

И вдруг, сама не понимая, зачем она это говорит, потому что язык явно жил своей жизнью и не слушался мозгов, которые кричали "заткнись, дура, он же комплимент тебе сделал, просто улыбнись и поблагодари", она выпалила:

— А с пучком я становлюсь некрасивой?

Он замер, глядя на неё с явным недоумением, и секунду, может быть, две, просто смотрел, переваривая услышанное, а потом до него дошло, и это было нечто невероятное — его лицо изменилось, расслабилось, и он широко, открыто улыбнулся. Алиса впервые за всё время увидела эту улыбку, тёплую, почти мальчишескую, от которой у неё внутри всё растаяло и потекло сладким сиропом.

— Ты всегда красивая, — сказал он просто.

Алиса даже вздрогнула, потому что такой комплимент был в сто раз сильнее, чем про волосы, чем про что угодно, потому что он значил, что она нравится ему любой, растрёпанной, запыхавшейся, с этим дурацким пучком и без него.

Она не знала, что ответить, да и нужно ли было отвечать, поэтому просто сидела и смотрела на него, а мужчина всё ещё улыбался.

Наконец он отвёл взгляд, завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места, выезжая из паркинга в ночной город, и всю дорогу они ехали молча, но это молчание было совсем другим, не тем липким и неловким, а тёплым и почти уютным.

Алиса смотрела в окно на пролетающие огни и думала только об одном: что он вдруг начал делать ей комплименты, что он улыбнулся ей так, будто она для него что-то значит, что он вообще везёт её куда-то в своей машине, хотя мог бы просто высадить у метро и забыть о её существовании до понедельника.

— Хочешь есть? — спросил он вдруг, нарушая тишину, и голос его звучал обычно, будто ничего особенного не произошло, как если бы они каждый вечер вот так сидели в машине и он спрашивал её, хочет ли она есть.

Алиса повернулась к нему, посмотрела на его профиль, освещённый огнями приборной панели, и кивнула, потому что есть она действительно хотела, если не еду, то хотя бы возможность побыть с ним ещё немного, хотя бы несколько лишних минут этого безумного вечера.

Он ввёл адрес в навигатор, и через какое-то время они остановились у дорогого ресторана, из окон которого лился тёплый свет и виднелись белые скатерти на столах. Алиса вдруг испугалась по-настоящему, потому что такие рестораны были не для неё, в них ходят красивые женщины в вечерних платьях, а не технологи пищевого производства в мятых блузках и с распущенными волосами.

— Я не одета... — начала она, но он уже вышел из машины, обошёл её и открыл дверь, протягивая руку, и Алиса поняла, что выбора у неё нет, да она и не хотела выбирать, потому что выбирать — значит отказываться от него, а отказываться от него после сегодняшнего вечера было выше её сил.

Она взяла его за руку и вышла в ночь, пахнущую дождём и свободой.

Глава 3. Десерт

Ресторан встретил их приглушённым светом, тихой музыкой, которая лилась откуда-то сверху, и запахами, от которых у Алисы слегка закружилась голова. Она не могла разобрать, чем именно пахло, но точно не шаурмой и не той пиццей, которую она заказывала в офисе, когда засиживались допоздна.

Она шла за Александром Дмитриевичем между столиками, накрытыми белоснежными скатертями, и чувствовала на себе взгляды. Вернее, ей казалось, что она их чувствует, потому что вокруг сидели женщины в красивых платьях, с идеальными причёсками и маникюром, и Алиса вдруг остро осознала, во что одета она сама: чёрная блузка, которую она не гладила со среды, белая юбка-карандаш, за день успевшая прилично помяться, и туфли, на которых, кажется, была заметна пыль от бега по офису.

Алиса не считала себя страшной, нет, в зеркале она себе нравилась, но здесь, среди этих холёных женщин с идеальным макияжем, она чувствовала себя гадким утёнком, который каким-то чудом затесался в стаю лебедей. Вдобавок ко всему она вспотела, пока шла от машины до входа, и теперь чувствовала, как тонкая ткань блузки неприятно липнет к спине, и это было последним, что нужно было для уверенности в себе.

Они сели за столик в углу, откуда открывался