Невинный побег (ЛП) - Алекса Райли Страница 3

— Берем! — отзывается тёмный.

— На всю ночь, — холодно добавляет светлый.

У меня сердце падает в пятки. Мне точно конец. Тиса им всего понаразрешала.

Я выдыхаю, пронзаю их злым взглядом. Я просто так не дамся.

Темный выбирается из воды, и я забываю думать. Залипаю на бомбически красивом теле. Он в коротких черных плавках. Кожа блестит от воды. Капли стекают по мускулистому телу, по налитым мышцам плеч, огибают грудные дуги, скользят по кубикам пресса. Он весь будто нарочно слеплен идеальным.

— Веди нас в номер, — произносит он добродушно и чуть хрипло. — Или как у вас тут принято?

В этот момент из бассейна вылезает светлый. Такой же атлетичный, так же красиво сложен, только талия чуть уже, а плечи чуть шире. Но у обоих тела будто специально созданы, чтобы доставлять эстетическое наслаждение смотрящему.

Я нехотя отворачиваюсь и направляюсь в сторону выхода из купальни. Номера в другом крыле.

Подхожу к тому, над которым уже светится мое имя. Быстро же меня Тиса записала в число жриц любви. Злость берет, но при Риэльтах мне страшно её показывать.

Стоит положить руку на сенсор, в душе селится обреченность. Вряд ли я выйду отсюда живой после того, что собираюсь устроить. А даже если выйду, привет, аксуны.

Мы заходим. Риэльты галантно пропускают меня вперед. Тиса выделила для них лучший номер. Самый люксовый из возможных. Тут огромная круглая кровать, стол, окруженный мягкими диванами, шест для стриптиза, ароматические распылители, музыка, ласкающая слух интимными басами.

Я встаю, не зная, куда себя деть.

— Ужин? — спрашивает темный.

— Почему бы и нет, — отвечает светлый.

На меня даже не смотрят.

Один из них касается панели. Через полминуты вползает Димара, шурша хвостом и благостно улыбаясь.

— Три порции блюда от шефа, — говорит темный.

— И бутылку лучшего сладкого вина, — добавляет светлый.

Димара делает книксен, пружиня на хвосте, и уползает.

Я так и стою, прижавшись к стене. Они проходятся по номеру, темный выглядывает в окно на все ещё торчащее в зените солнце. Здесь сутки длятся тридцать шесть часов. Долгие сутки и дни долгие. Тяжелые.

Димара возвращается в номер после короткого стука, расставляет кушанья, раскладывает приборы, добавляет на стол вино и три бокала, после чего снова исчезает, и темноволосый блокирует дверь.

У меня внутри шквал и ураган. Трясет. Но сейчас, кажется, можно немного выдохнуть — они собираются есть ужин, а не меня.

Риэльты садятся. Начинают есть. Без суеты, без лишних движений. Я смотрю на маринованого и поджаренного в гриле оконта под соусом и истекаю слюной. Мне как служанке настоящее мясо вообще не полагается.

— Садись, — мягко говорит тёмный, метая в меня короткий острый взгляд.

Я качаю головой.

— Садись, — настаивает он. — Сейчас.

Приходится подчиниться. Страшно его разгневать.

Опускаюсь на самый край дивана. Спина прямая, руки на коленях. Я понимаю головой, что надо поесть. Когда ещё мне перепадет возможность отведать мяса? Но в желудке тошнота, а тело парализовано, не могу пошевелиться.

Светлый придвигает ко мне тарелку с оконтом, рыженькая от специй корочка лоснится от жира. Боже, как я хочу его съесть! Беру приборы, но руки дрожат. Светлый замечает.

— Ты чего трясёшься? — спрашивает он, наливая вино в три бокала.

Я сглатываю.

— Вас боюсь, — отвечаю коротко.

— А чего нас бояться? — усмехается тёмный. — Мы не кусаемся.

— Про вас всякое рассказывают… — произношу тихо.

— Сбалансируем весы, — говорит светлый без эмоций. — Расскажи о себе.

Я сжимаю пальцы под столом.

— Я не из тех, кто тут работает. Я не хочу… — начинаю, но не успеваю закончить, темный меня перебивает:

— А чего тогда хозяйка тебя к нам привела?

— Я сирота, — шепчу. — Муниципалитет отказался от меня. Контракт на моё содержание ушёл с молотка. Тиса его купила. Содержала меня. А теперь… решила продавать.

Они в очередной раз глубокомысленно переглядываются. Будто общаются без слов.

— А что за украшение на тебе? — спрашивает тёмный. Тянет руку к моему ошейнику.

Я резко отпрянываю и вскакиваю. Пячусь.

— Нет, прошу! Нельзя снимать! — голос срывается. — Я получу смертельный разряд тока, если пытаться его снять.

Светлый шумно выдыхает. Темный слегка усмехается и произносит с азартом охотника:.

— Ну, тогда, видимо, придётся тебя убить, — и поднимается из-за стола.

4

Теина

Я не понимаю, шутит он или всерьез. Он приближается, и я забиваюсь в угол.

— Не надо, пожалуйста! — Вскидываю руки. — Его нельзя снимать! Это меня убьет!

Темный не останавливается.

— Талис, нашел, что проложить?

Светлый молча берёт с подноса длинную сервировочную вилку из керамометалла, ломает её пополам и кидает половинку другу. Тот ловит и, подойдя вплотную, разворачивает меня к себе спиной.

— Подожди… те! — я уприраю руки в стену, но дергаться уже боюсь.

— Малышка, тебе ничего не угрожает, — говорит он бархатисто.

Я перестаю сопротивляться, потому что в тайне надеюсь, что у него получится снять с меня рабское украшение.

Холодный керамометалл касается моей кожи на седьмом шейном позвонке. Там электрод. Умно. Только вот как он собирается вскрыть ошейник?

— Сталь усиленная, — замечает светловолосый, так и сидящий за столом.

— Я вижу, — бросает темный, что-то делая с ошейником голыми руками.

Металл вдруг издает хруст, скрип и с треском лопается, как старый хомут. Сантиметр стали в сечении!

Я уже была готова, что меня шарахнет током, но ничего! Только тёплая ладонь на моей шее и тяжёлое дыхание на коже плеча.

Я поворачиваюсь. Кориан держит в руке разломанный ошейник. Бросает его на пол.

— Ну, — говорит он. — И ведь не страшно было?

— Страшно, — сиплю я. — Спасибо.

— А теперь сядь и поешь, — добавляет он. — Я вижу голод в твоих глазах, когда ты смотришь на мясо.

Я киваю и снова вспыхиваю. Не думала, что это так заметно.

Сажусь за стол, беру приборы, отрезаю кусок оконта. Кладу в рот и едва не стону от удовольствия.

Я не помню, когда мне последний раз доводилось его есть. Марв, здешний шеф, давал мне кости, когда вываривал, чтобы снять с них мясо. Вареные остатки оконта все равно были вкусными.