Невинный побег (ЛП) - Алекса Райли Страница 4

— Я не пила до… — мое возражение сдувается под взглядом Талиса.

Я подчиняюсь. Чокаюсь с ними и делаю глоток. Первый в своей жизни глоток вина.

Вкусно до мурашек. Оно больше напоминает сок. Я смотрю на этих пугающих мужчин и начинаю успокаиваться.

— Не кормят тебя тут? — спрашивает Кориан, отодвигая пустую тарелку.

— Кормят, — отвечаю прожевав. — Кашей и соей.

Талис, светлый, фыркает.

— А работаешь кем, если не с клиентами? — обтекаемо интересуется второй.

— Всем неквалифицированным. Уборщица, прачка, посудомойка, — перечисляю, сглатывая горький ком в горле. — Что Тиса скажет, то и делаю. Лишь бы скопить денег.

— Для чего тебе деньги? — с искренним интересом продолжает меня расспрашивать темный.

Я думаю несколько мгновений. Если рассказать о своей мечте, она не сбудется. Это проверено. Но с ними хочется поделиться. Будто это мой последний шанс кому-то сказать о сокровенном.

— Я хочу сбежать с Унуара, — произношу чуть пьяно, но кристально честно. — У меня есть половина суммы. Осталось всего девять тысяч кредитов собрать.

— А как собиралась устроиться, когда сбежишь? — подает голос светловолосый, подливая мне вина. — Ты ведь тут… с детства?

— Да, с девяти лет, — киваю. — Но я училась. Читала книги, которые могла достать. Я владею программой школы — минимум!

Наверное, я вру. Я не знаю, что проходят в школе. Но знаю точно, что справлюсь, если мне позволят учиться дальше.

— Умная, упрямая, — Кориан поднимает свой бокал, смотрит поверх него прямо на меня. — Я уважаю эти качества.

Вино в голове уже приятно шумит. Движения становятся плавными. Моя порция оконта закончилась, я отодвигаю тарелку и чувствую головокружение.

— Пойдем, — говорит Кориан.

Мне уже не страшно. Я не боюсь их. В какой-то мере они мне даже нравятся. Суровые опасные здоровяки. Красивые до безобразия. И настолько же загадочные.

Я поднимаюсь, и меня ведет. Кориан подхватывает меня под локоть, не давая упасть.

— Все хорошо, все нормально, — тут же комментирует. — Так и должно быть.

Я делаю ещё шаг и повисаю у него на плечах. Ладонями ощущаю упругость его мышц и гладкость кожи. Он вдруг меняется в лице.

На нем проступает благостное расслабление, а потом взгляд снова становится цепким, острым. Недоверчивым.

— Что ты сделала? — спрашивает он.

— Н-ничего. — Я мотаю головой, и комната пляшет.

Кориан кивает и подхватывает меня на руки. Несет к кровати.

Сердце подскакивает к горлу, начинает биться как умалишенное.

— Вы всё-таки собираетесь… ну это… — лепечу пьяным языком.

— Нет, малышка, — отвечает он, укладывая меня на мягкий матрас. — Отдыхай.

Я вспоминаю об аксунах и горестно выдыхаю

— Тиса скормит меня рыбам, — скулю почти про себя. Понимаю, что сейчас вообще ни на что не годна. Я ведь даже не понимаю, зачем они меня напоили.

— Никто тебя пальцем не тронет, — глухо раздается над ухом. — Просто поверь.

Я не верю, но у мозга и тела не осталось сил функционировать. Я просто проваливаюсь в сон.

5

Кориан

Я оставляю Теину на кровати и возвращаюсь за стол. Еда тут ничего, сносная, вино тоже. Талис всегда заказывает сладкое. Если у борделя есть приличное сладкое вино — значит, не совсем дыра.

Мы зарулили на Унуар не ради развлечений. Мы с Талисом летели из отпуска, где чего только ни случилось. Но, как всегда бывает, в наших телах копится напряжение. Хэлтур. Как статическое электричество, только глубже. Химическая агрессия, накапливаемая после боёв, тренировок, даже в покое. Его не сбросить ни сном, ни вином, ни сексом, потому что оно не физическое.

Реклама борделя, на которой было написано, что в купальне минерализованная вода, привлекла наше внимание. Да вот только минерализация, похоже, хреновая, потому что даже после двух часов в бассейне Хэлтур так и продолжал жечься под кожей и давить на мозг.

Я допиваю остатки вина из бокала.

— Ещё? — бросаю Талису.

Тот стоит у окна, смотрит на пыльную улицу Унуара.

— Да, — кивает не оборачиваясь. — Сходишь за вещами?

— Угу.

Мы оставили все в раздевалке у купальни, а сейчас хочется заняться делами. Сон как таковой нам почти не нужен. Если бы сон снимал Хэлтур, это бы имело актуальность, а так — просто потеря времени. Никакого удовольствия.

Я выхожу из номера, на баре заказываю ещё бутылку вина, забираю вещи из шкафчика в раздевалке и возвращаюсь в номер. Талис так и стоит у окна. Не оборачивается, даже когда я пикаю блокировкой двери.

— Ты заметил? — Я подхожу к нему, встаю рядом.

Талис переводит на меня фирменный ледяной взгляд. Его отстраненность доводит подчиненных до белого каления.

— Что именно? — спрашивает он.

— У меня снялся Хэлтур, когда она коснулась, — отвечаю, хотя до конца не уверен, что она сделала это нарочно. — Полностью.

— Нет, я заметил только, как расслабилось твое лицо, — Талис улыбается на один угол губ. — Решил, что девчонка тебе приглянулась.

Мы замолкаем. Расходимся по разным сторонам. Берем в руки рабочие планшеты.

Талис сидит у окна, закинув ногу на ногу, щёлкает интерфейс — на голограмме отображается расписания будущих полевых занятий. Я сижу в полутени у стены, рядом с кроватью, где спит Теина.

Мы молчим.

Слова — не наша форма общения. Они не нужны, когда ты знаешь человека почти двадцать лет.

Девятнадцать, если точнее. С учебки. Мы познакомились на распределении. Талис пошел на стратегическое отделение, я на боевое.

Девятнадцать лет бок о бок. В первом бою, с первой кровью, с того дня, когда нас отправили в зону, где не выжил никто, кроме нас двоих.

Сначала — братья по отряду. Потом — командиры, коллеги. Теперь — больше, чем семья. Не нужно обнимать, чтобы понимать, что рядом хребет, на который можно опереться.

Сейчас мы ректоры Академии. Я — Боевого факультета, Талис — Тактического. И вот мы тут. В элитном борделе на планете Уннаров — нагов.

Через какое-то время я поднимаю взгляд и замечаю, что Талис смотрит на Теину.

Мы оба смотрим на неё. Она спит безмятежно. Полупрозрачное платье красиво облегает стройное хрупкое тело. На лице расслабленное выражение. Почему-то мне