Твои валентинки - Анастасия Стер Страница 39

Хочется верить, что все это часть какого-то там великого замысла. Что не просто так нас свела судьба с помощью кота на помойке. Но что-то мне подсказывает, что это я придаю смысл каким-то вещам, которые на самом-то деле значения и не имеют. И вообще, я же сама виновата в том, что наши встречи продолжаются. Украла кота, когда могла бы его сразу отдать, и Семен навсегда бы исчез из моей жизни так же внезапно, как и появился.

Закрываю мыльные пузыри и возвращаюсь в свой кабинет. До конца смены остается полчаса. Так немного, но, как назло, это время тянется так мучительно долго, что момент, когда я смогу приехать домой, где меня уже заждался пусть и не мой кот, все никак не наступает.

За эти пару дней я так прикипела к Лыси Попи, что уже совсем не хочу его отдавать. И пусть даже эта лысая жопа отбирает еду, раскидывает землю из горшков, носится по квартире, не давая спать, и вообще кошмарит меня похлеще, чем Семен в школе. Видимо, правду говорят, что животные очень похожи на своих хозяев. А я, также совершенно точно, какая-то мазохистка или просто настоящая русская натура, у которой в генах прописана любовь к страданиям.

* * *

Среда в нашей клинике – операционный день. И пережить ее бывает еще тяжелее, чем понедельник.

После нескольких часов в ней глаза слезятся от ярких ламп и постоянной необходимости внимательно всматриваться в маленькие внутренности таких же маленьких крыс, кроликов или хомячков. А ноги с головой гудят, и я даже не знаю, что меня сейчас беспокоит сильнее. Такими темпами я заработаю себе близорукость и варикоз (пусть и оперирую всегда в компрессионных чулках) раньше, чем на первый взнос по ипотеке.

С чувством выполненного долга выхожу из клиники, но тут же замираю на крыльце, потому что в нескольких метрах от меня припаркован уже знакомый черный внедорожник. Быстро прихожу в себя и, делая вид, будто бы ничего не заметила, собираюсь пройти мимо. Я бы даже побежала до остановки, лишь бы запрыгнуть в первый попавшийся автобус и уехать куда подальше, но день на ногах дает о себе знать. Семену не составляет никакого труда догнать меня, и я слышу его голос.

– Подвезти?

Резко останавливаюсь и разворачиваюсь, отчего Семен, шедший следом, врезается в меня. Но я почти уверена, что он специально сделал так, чтобы мы столкнулись.

– Ты как узнал, во сколько я заканчиваю? – хмурюсь и смотрю на него снизу вверх.

– Стоял тут со вчерашнего утра, – пожимает плечами он.

– А если серьезно? – очень вовремя прикусываю себе язык и не успеваю признаться, что весь вчерашний день я то и дело подходила к окну и высматривала его машину во дворе.

– А если серьезно, то я умею читать и строить элементарные умозаключения, – самодовольно усмехается он, и на мгновение вижу того Семена, которого знала столько лет. И не сказать, что я этому рада.

– И что ты там наумозаключал? – разворачиваюсь и хочу уйти, явно давая понять, что разговоры с ним мне не интересны, как Семен перехватывает мою руку и притягивает к себе.

– Вот это. Сима, пожалуйста, прекрати бегать от меня. И не только потому, что я надеюсь, что котоопека в твоем лице вернет мне Боню.

Не знаю, как реагировать на такое. Он вдруг признался, что я ему нужна не только из-за кота (тогда зачем?), и впервые за долгие годы он назвал меня по имени, нормально, а не одной из нескольких обидных для меня форм.

Уйма голосов в голове начинает говорить разом. Вероятно, я заработалась до такой степени, что в качестве премии за трудолюбие и усердие получила шизофрению и даже не заметила этого. Моего собеседника тут нет – он моя галлюцинация. Не удивлюсь тогда, если Лыси Попи тоже всего лишь плод моего воображения, а в чат дома я отправила просто фото пустого дивана и прослыла местной сумасшедшей.

Маленькая девочка внутри меня просит дать Семену шанс. Голос совести требует вернуть ему кота сегодня же. Разум еще как-то пытается убедить меня, что не стоит садиться в машину к едва знакомому мужчине. Особенно к такому, как Семен, и в такую большую машину, где в багажнике с легкостью поместится мое тело. Голова начинает гудеть еще сильнее, ноги присоединяются к ней, и я сдаюсь.

– Хорошо, поехали.

– Так просто? – он слегка улыбается, одновременно с этим приподнимает бровь и выглядит при этом глупо. Очень. Кажется, сам не верит, какое счастье ему тут привалило.

– Скворцов, еще одно слово, и тебе придется меня нести до машины, потому что я…

Угрозу, что упаду, договорить не успеваю, потому что меня вместе с тяжелой сумкой (снова выношу с работы кошачий корм в неприличных количествах) и всем грузом сомнений подхватывают на руки, как будто я вешу не больше, чем Лыси Попи. Очень боюсь, что Семен меня уронит, не важно, специально или нет, и пищу: «Придурок, пусти!» Но придурок не отпускает и доносит до машины, рядом с которой наконец ставит меня на ноги.

– Больше так не делай, – только и могу сказать, хотя не уверена, что ему еще когда-нибудь выпадет счастливая возможность носить меня на руках.

– Посмотрим, – Семен нажимает кнопку на ключах от машины и открывает дверцу со стороны пассажирского сиденья.

Мне хочется выцарапать ему «смотрелки», но ногти у меня слишком короткие. Приходится все же сесть в машину и позволить закрыть дверь за собой. Ну все, попадос полнейший. Хотя удивление, которое я увидела на лице Семена, явно того стоило.

Едем молча. Семен не спешит продолжить разговор, и меня это более чем устраивает. Но все-таки мне приходится прервать эту вполне комфортную тишину, чтобы подсказать поворот, который поможет объехать нам пробку, в которую я всегда попадаю в это время. Но Семен игнорирует все мои слова, и я практически уверена, что делает он это специально. Непонятно только, зачем ему эти лишние минуты в моем обществе, но хотя бы не стал увозить меня в лес, где можно было бы по-тихому меня убить, а потом и от тела избавиться без свидетелей. Или еще хуже, оставить меня там, чтобы проверить, найду ли я дорогу домой. А что? Смешно же. По крайней мере, тому Семену, которого я знала в школе, точно было бы.

Когда мы, более чем ожидаемо, попадаем в пробку, сил сказать «а я же говорила» нет, и я всего лишь откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза.

– Итак… – тон