Твои валентинки - Анастасия Стер Страница 40

Мне не нужно открывать глаза, чтобы понимать – двери заблокированы и сбежать уже точно не получится. Я слышала характерный щелчок. Все это должно меня до ужаса пугать или хотя бы раздражать, но я почему-то вместо этого чувствую спокойствие и какую-то… надежду? В конце концов, если он и правда хотел надо мной пошутить и поиздеваться, то у него уже была уйма возможностей, которыми он так и не воспользовался. Он даже знает, где я живу и работаю. А этого, как по мне, уже достаточно, чтобы вновь сделать мою жизнь невыносимой, ой нет, веселой. Может, маленькая девочка внутри меня не такая уж и глупая и ее устами глаголет истина? Семен изменился и после стольких лет стоит дать ему шанс?

Понимаю, что пауза затянулась. Открываю глаза и отвечаю:

– Сам знаешь, я же украла твоего кота. Не думаю, что ворам так нравится общаться с теми, у кого они что-то сперли, – кажется, мой ответ звучит куда более двусмысленно, чем я планировала.

– Ты серьезно до сих пор дуешься из-за каких-то наклеек?

– Не каких-то, а с «Винкс», – машинально поправляю его.

– Если это для тебя так важно, то открой бардачок.

– Что?

В этот момент машины в пробке начинают движение. Семен проявляет чудеса многозадачности. Трогается с места и, глядя мне прямо в глаза, сам открывает бардачок. Не успеваю сказать, чтобы на дорогу смотрел, как он кладет мне что-то на колени и отворачивается. Теперь все его внимание снова сосредоточено на машине перед нами.

Опускаю взгляд. Наклейки. Много-много листов. Какие-то формата А4, какие-то поменьше. Не веря своим глазам, начинаю их перебирать. Обычные, квадратные, 3D-стикеры, которые сейчас многие клеят на чехлы телефонов, даже наклейка на банковскую карту есть! Вижу лист с кадрами из мультика и забавными подписями к ним. Хихикаю над заявлением Стеллы и Блум, что у мужланов нет прав, и Флорой с пистолетом. Этого точно в мультике не было.

Но среди наклеек, сделанных под веяния современной моды, есть и те, которые попали ко мне сейчас будто бы прямиком из детства. С блестками. Объемные, но не покрытые чем-то вроде эпоксидки, как 3D-стикеры, а мягкие и с белыми контурами. Есть и одновременно блестящие и объемные. Даже от одного взгляда на них ощущаю подушечками пальцев знакомую шершавость.

А еще чувствую, как бешено колотится сердце. Или же это маленькая девочка внутри так ликует и сейчас прыгает с печени на селезенку и обратно, а потом отплясывает чечетку на поперечно-ободочной кишке? И еще приговаривает в такт: «А я же говорила. Я го-во-ри-ла». И у нее, в отличие от меня, силы на это есть всегда.

– Ты уж прости, если сможешь, я правда не помню, какие там были наклейки, но я взял всего и побольше, вдруг попаду…

Я пока не хочу признаваться в этом ни самой себе, ни тем более ему, но он правда попал. И дело даже не в наклейках с «Винкс». Куда мне их клеить теперь? Себе на лоб? Лыси Попи на его лысую жопу? Или себе на то же место?..

– Теперь тебе придется искать по всему «Авито» карточки с «Винкс» и принцессу Кристалл…

– Да без проблем.

– Но на решение котоопеки это никак не повлияет. Взяток она не берет, – я умалчиваю, что котоопека давно все решила и хочет вернуть ему кота уже сегодня.

– Понимаю, – кивает он и останавливает машину возле нашего дома. За рассматриванием наклеек я даже не заметила, как пробка осталась позади.

– Зачем ты столько лет издевался надо мной? – спрашиваю совершенно невпопад, но последние дни этот вопрос не выходит у меня из головы.

– Пойдем.

Я вздыхаю, почти смирившись с тем, что ответ я так и не получу, и выхожу из машины. Жду, пока Семен закроет ее, и до подъезда мы идем молча.

– Так все же? Почему? – предпринимаю еще одну попытку, хотя мне стоило бы уже понять, что разговор окончен.

– Придурком был.

– И все?

– И все.

Лифт открывает нам свои двери, и мы заходим внутрь. Нажимаю кнопку нужного мне этажа и жду, когда Семен нажмет свой, но этого не происходит, и двери закрываются. Супер, просто супер. Если мы еще и живем через стенку, то мне нужно уже начинать искать другую съемную квартиру. А мне так нравится эта! Место хорошее, тихое, соседи нормальные (по крайней мере, не считая Семена), и до работы не так уж и далеко. И что самое главное, владелица не против появляющихся время от времени в ее квартире кошек. А это вообще что-то из ряда фантастики.

– Хотя нет, не все, – вдруг прерывает поток моих мыслей Семен. – Нравилась ты мне, но тебе коты с помойки всегда были гораздо интереснее, чем я. Не знаю даже, внимание твое привлечь пытался, что ли. Это сейчас я понимаю, насколько это было глупо. Еще раз прости, если сможешь.

– Ты ревновал меня к котам?

– Можно и так сказать.

– Придурок, – хочется рассмеяться, но что-то мне подсказывает, что момент не самый подходящий. Вместо этого поджимаю губы и смотрю ему в глаза.

– Мы с этого и начали, да, – улыбается он, а я готова разрыдаться от обиды за маленькую себя, которая даже несмотря на то, сколько гадостей ей сделали за все школьные годы, не утратила до конца веру в людей и в то, что они все же могут поменяться, осознать свои ошибки и хотя бы попросить за них прощения.

Что происходит дальше, вызывает во мне легкое дежавю. Семен притягивает меня к себе, накрывает мои губы своими, но на этот раз я отвечаю на поцелуй, все такой же осторожный и нежный, как десять лет назад. Меня захлестывает волной чувств, что я подавляла все эти годы, и я снова та девятиклассница, которая верит, что это может стать началом чего-то большего.

– Сейчас снова ведь сбежишь и еще десять лет будешь делать вид, что мы никогда не были знакомы? – спрашиваю, когда он отстраняется. Ничего не могу с собой поделать, и слезы, которые я до этого момента вполне успешно сдерживала, срываются с ресниц.

– Ни за что, – он осторожно стирает их с моих щек, – я больше не такой придурок, как раньше.

Такой, не побоюсь этого слова, волшебный момент рушит безжизненный женский голос, объявляющий мой этаж, и двери открываются.

– Верю, – коротко отвечаю, хотя в голове теперь еще больше вопросов, и выхожу из лифта.

Я точно не переживу,