Твои валентинки - Анастасия Стер Страница 45

Его брюки падают на пол рядом с моим платьем. Потемневшие глаза впиваются в мое покрасневшее лицо.

Вдох. Выдох. Касание. Рассыпающиеся белыми искрами сомнения.

Да, это не волшебство. Но когда он целует меня, гладит, прижимает к себе, как нечто дорогое и ценное, это все перестает иметь значение. Потому что, когда двое становятся одним, – может быть, в этом есть совсем немного древней, как сама жизнь, магии.

* * *

Я просыпаюсь одна на смятых простынях в давно остывшей постели. За окном занимается тусклый февральский рассвет. Все еще идет снег. В квартире тишина, а на тумбочке записка.

Когда будешь уходить, просто захлопни дверь.

С губ срывается печальный смешок. Я подтягиваю одеяло повыше, внезапно ощущая холод, ледяным дыханием сковывающий кости, плоть и эмоции.

Вот и закончилась сказка. Карета превратилась в тыкву. А я в этой квартире не оставлю даже туфельки, чтобы никогда не возвращаться.

Нет смысла посыпать голову пеплом, пытаясь найти объяснение прошлой ночи. Она уже случилась. Возможно, так и должно было произойти, чтобы я смогла отпустить прошлое. Финальный аккорд, на котором все закончится. Тот самый пластырь, который срываешь быстро и болезненно, чтобы дать ране возможность затянуться. И никаких ложных способов оправдать себя и его, оставляя шанс для глупой надежды.

Все закончилось.

Люди так устроены – неизвестность страшит, а известное, даже болезненное, ощущается нами как тихая гавань. Я наконец-то заплываю в свою.

Даже не злюсь. На него нет. На себя, может быть, немного. Главным образом за то, что в какой-то момент полностью утратила связь с реальностью. И позволила себе то, что позволять никак нельзя было.

Я даю себе еще несколько минут полежать в тишине, успокаивая сердце. А потом иду в туалет, одеваюсь и ухожу, захлопнув дверь. Так, как он и просил.

Такси. Сообщения в телефоне от мамы и Эльзы, на которые пока не хочется отвечать. Горечь. Пустота. Тоска.

Знакомый двор. Подъезд, в котором пахнет сыростью. Ключ в замке.

Сбрасываю туфли в прихожей, хочу сбросить с плеч и повесить на крючок пальто, но так и застываю на месте, потому что спину и лопатки начинает покалывать.

Резко оборачиваюсь, ощущая, как заходится в нервном безумстве сердце.

Муж стоит, лениво прислонившись плечом к дверному косяку в кухне. Обычно в это время он на работе и… Ах да, сегодня суббота. На нем свежая футболка с заломами на ткани в тех местах, где она была сложена, и домашние спортивные штаны. Лицо выбрито. Волосы влажные после душа. Ноги босые – о них трется наша кошка.

Тяжесть эмоций валит меня с ног, многотонным грузом подминая под себя плечи и грудь. Я прислоняюсь спиной к двери, как к верному другу, вполне искренне сомневаясь в своей способности выстоять в одиночку.

– Покормил ее, – сообщает Артем спокойно, не сводя с меня глаз. Серых с зелеными крапинками, обрамленных длинными ресницами, которые несправедливо достались мужчине. А на его лоб падает темная, слегка волнистая прядь.

Черт. О кошке я вчера вообще не подумала. Надо признаться, вчера я вообще ни о чем не думала. А надо было бы предположить, каким мучительным может оказаться утро. Возможно, это бы отрезвило. Хотя кого я обманываю?

Резко отворачиваюсь, делая вид, что очень интересуюсь содержимым карманов моего пальто.

– Нам надо поговорить, Саша.

Он снова за моей спиной. Как ночью. Не касается меня. Выжидает. Будто нарочно обволакивает теплом и своим запахом, мешая мне сосредоточиться.

– Не о чем. Это все… Эта ночь ничего не значит, – даже мне самой этот аргумент кажется неубедительным. Блеклым в сравнении с тем, что происходило между нами всего несколько часов назад. Тогда это значило очень много. Просто не для нас настоящих. А для тех двоих, что встретились случайно в баре и оказались настолько захвачены эмоциями и друг другом, что совершенно потеряли голову.

– Ты сама не веришь в то, что говоришь, – произносит спокойно, но я ощущаю в его интонациях сомнение.

– Откуда такая самоуверенность? – мой голос звучит вызывающе и резко. Я готова кусаться, как раненый зверек, загнанный в ловушку.

– Потому что ты хотела этого не меньше, чем я, – рубит он правду, в которой я отказываюсь признаваться даже самой себе. – Нам обоим нужен был этот шанс отбросить обиды и вспомнить, почему когда-то мы с тобой выбрали друг друга.

А вот это звучит до ужаса знакомо. Я оборачиваюсь, меряя его подозрительным взглядом. И по виноватому выражению лица считываю ответ на еще не заданный вопрос.

– Эльза знала? – внезапная мысль озаряет мой мозг, как комета ночное небо.

Подруга была той, кто говорила, что нам с Артемом надо отбросить багаж обид и попробовать начать все с чистого листа, потому что каждый из нас чересчур упертый, чтобы признавать свои ошибки. И именно с ее отсутствия вчера заварилась эта история…

– Да. Я попросил ее не приезжать.

Так просто. Он даже не пытается отрицать!

– И зря! Я обо всем этом сожалею.

– О чем? О том, что мы провели время вдвоем? – он делает шаг ко мне, а мне отступать некуда. За спиной стена, с которой я бы предпочла сейчас слиться. – Или о том, что мы занимались любовью?

– Мы уже все решили. Я… – Я перевожу дыхание, потому что в груди болезненно тянет. – Я вчера подала заявление на развод.

– Мне пришло уведомление, – еще шаг ко мне. – Но я его не подписал. Все еще может быть по-другому. Я этого хочу. Ну скажи, неужели ты не хочешь?

Теперь он совсем близко. Его ладонь обхватывает мой затылок, большой палец нежно поглаживает скулу. Он делает то, о чем постоянно твердила Эльза, – разговаривает со мной. В конце концов, кто-то должен был это сделать. Переступить через гордость. Заговорить первым. Я не смогла… Мне оказалось проще обрубить нашу связь, чем признаться, что я была так не права во многом.

– Давай повторим, – просит Артем мягко, опуская голову и упираясь лбом в мой лоб. – На чистовую, Саш. Без претензий и обид. Я тебя люблю. И после этой ночи знаю, что ты любишь меня тоже. Все остальное… На хрен! Все остальное исправим. Не хочешь бросать работу? Не бросай. Но надо договариваться о другом графике. Хочешь в отпуск? Полетели. Я освободил десять дней, чтобы мы могли провести их вдвоем. Не хочешь пока детей? Ладно. Я согласен подождать, если это так для тебя важно. Но…

– Я хочу…

– Что? – он непонимающе хмурит брови,