Твои валентинки - Анастасия Стер Страница 49

– Алло, – отвечаю после первого же гудка.

– Мистер Доусон, вы не сможете вылететь в Канаду, возникла чрезвычайная ситуация.

– В чем дело, Софи? – мне уже ни хрена не нравится начало.

– Я потеряла ваш паспорт… – она тараторит что-то еще, но я уже вышел из себя, и кулак приземляется на руль быстрее, чем успеваю себя остановить.

Я так зол, что едва успеваю заметить черную кошку, перебегающую дорогу в непосредственной близости от моего автомобиля. Резкий рывок руля, удар, и подушка безопасности выстреливает в лицо. Пока она сдувается с тихим шипением, я задаюсь вопросом, не спрятала ли Софи документы специально, в отместку за выговор и лишение премии.

Карма или проклятие, я должен покончить с этим как можно быстрее.

Беру из машины все, что купил по списку, и, морщась от боли в лице, вхожу в магазин в надежде, что уже к вечеру избавлюсь от наложенной на меня черной метки. За прилавком никого, так что я иду на звук музыки, раздающейся из подсобки, и обнаруживаю Ирэн, плавно раскачивающуюся перед полкой с масляными лампами и свечами. Она что-то проверяет, переворачивая предметы и делая записи в аккуратный маленький блокнот. На конце ее ручки воронье перо, на голове точно такое же, и мне требуется время, чтобы сообразить, что она не нашла лучшего места для запасной ручки, чем это кудрявое гнездо из волос.

Чертовски странная.

– Я принес все, что нужно для твоих духов.

Ирэн подпрыгивает, издавая пронзительный крик, блокнот летит прямо мне в лицо, и вот уже второй раз за десять минут я получаю по носу.

– Святая Матерь Божья! – восклицает она, прикладывая ладонь к вздымающейся груди. – Нельзя вот так подкрадываться!

В моем расписании нет времени на ее жалобы, протягиваю бумажный пакет, всем своим видом показывая, что мне плевать. Хотя надо признать, забавно немного выбить ведьму из колеи.

Ирэн выхватывает у меня подношение для духов, странно улыбаясь.

– Прекрасно! Бальтазар, Занку и Барбас будут в восторге.

– Круто, – не без отвращения говорю, следуя за Ирэн в переднюю часть магазина. – Приятно знать, что я не зря бегал по городу в поисках куриных лапок и искусственно умерщвленных мышей.

Чертовка хихикает, убирая пакет с потрохами в холодильник, встроенный под прилавком.

– Это не моя прихоть, а все еще твое наказание, Пиджачок, помнишь?

От небрежности, с которой она каждый раз бросает в меня дурацким прозвищем, кожа под костюмом зудит. Но потом вспоминаю, как один из них бесследно испарился в химчистке, и стискиваю переносицу двумя пальцами, глубоко дыша.

– Сколько времени тебе понадобится, чтобы снять свою порчу? Я не могу провалить все из-за какого-то дурацкого проклятия, у меня на носу важное слияние.

– Дай посмотреть, – Ирэн отталкивает мою руку в сторону и бесцеремонно хватается за подбородок, задумчиво вертя моей головой из стороны в сторону. Ее тонкие аккуратные брови сдвинуты в притворной заинтересованности, несколько веснушек становятся заметней, когда кожа на переносице складывается в гармошку. – Здесь только небольшое покраснение.

Я снова вздыхаю.

– Очень смешно. Что ты собираешься с этим делать? – отмахиваюсь от ее пальцев, мысленно отмечая, что прикосновение было довольно приятным. И киваю головой в сторону холодильника.

– Скормлю духам, – она пожимает плечом, как будто мы не обсуждаем какой-то жуткий обряд подношения.

– Так сделай это скорее, чего ты ждешь?

– Сейчас они сыты и отдыхают. Если перекормить, будет несварение, – отвечает Ирэн, деловито размахивая ручкой в форме пера. Я задаюсь вопросом, не насылает ли она новые чары, потому что никак не могу перестать смотреть на ее лицо. Желание потянуться вперед и коснуться загорелой кожи слишком велико. – Приходи завтра, я подготовлю все для ритуала очищения твоей кармы.

Дважды моргаю, прогоняя дурман, а затем еще злее, чем раньше, вылетаю из магазина, сам не понимая, что именно заставило меня не дышать эту гребаную минуту.

Ирэн Гарсиа

Там, откуда я родом, есть традиция два раза в год совершать особую генеральную уборку. Бабушка верила, что это избавляет дом от нечистой ауры и негативной энергии. Глядя, как Сайлас – чертовски подходящее имя для демона – перетаскивает коробки с мусором к ожидающей снаружи машине, я чувствую, как весь негатив покидает мое тело. Чего только стоит вид крепкой демонической задницы, облаченной в брюки, сшитые на заказ и, по его словам, стоящие как три моих магазина. Напыщенный сноб, вот кто такой Сайлас Доусон.

Я вдоволь поиздевалась над демоном, заставив его вычищать сток от листьев, избавляться от пыли, старого хлама и накопившегося мусора. К моему удивлению, он не сопротивлялся, только сердито бормотал и пыхтел, принимая как данность любую мою выдумку. Очень лестно слышать, как он называет меня ведьмой, думая, что находится вне зоны звуковой досягаемости. Когда наблюдаю, как он расплачивается с водителем мусоровоза, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони, мне становится любопытно, что превратило Сайласа в ворчливого козла и заставило его вести себя с людьми, как будто они ниже его достоинства.

Для настоящего демона подобное поведение считалось бы простительным, что поделать, раз такова его дьявольская натура. В жизни это убеждение не работает, и, если кто-то ведет себя как высокомерный придурок, ему нужно преподать урок.

Поэтому к моменту, когда Сайлас возвращается в третий раз, стойко пережив два дня позора, я сижу на полу в центре магазина, закрыв глаза и делая вид, что впала в транс. Сегодня лавка не работает, на обратной стороне двери красуется соответствующая табличка, так что мы, по сути, одни в компании лишь моей иронии и его страдающего самолюбия. Приоткрываю один глаз, только чтобы увидеть перекошенное скепсисом лицо Сайласа, вхождение в роль требует от меня сосредоточенности, поэтому все силы уходят на то, чтобы не засмеяться.

– Присаживайся, духи желают поговорить с тобой, – загробным голосом говорю, указывая на свободное место перед собой.

Я четко осознаю момент, когда сомнения в голове Сайласа уступают желанию обойти проклятие, и после короткой тирады, произнесенной полушепотом, он опускается на пол, который сам же вчера и помыл.

– Ты слышишь голоса или что-то в таком духе? – интересуется он, опираясь на руки. Его длинные ноги никак не помещаются в пределах круга, созданного из зажженных свечей, поэтому он долго ерзает, пытаясь усесться удобнее. Пентаграмма, нарисованная мелом на полу, позаимствована