Ксения Чуева. Шепот касания - Эва Гринерс Страница 2

Когда я оказалась почти на месте, остановилась резко, хотя до этого шла ровным размеренным шагом. Огляделась. Воздух здесь был другим: прохладным, чистым, будто промытым до прозрачности. Немногочисленные туристы уже расходились. Кто-то спешил к машине, кто-то оглядывался напоследок, делая фотографии. Люди говорили негромко, словно место само диктовало тон. Я сделала над собой усилие и прошла мимо.

Петроглифы открывались не сразу. Не как экспозиция — скорее как тайна, которая не торопится быть раскрытой. Линии выступали из камня мягко. Фигуры — лодки, звери, человеческие силуэты — были простыми и точными, как первые слова в языке, который ещё не успел обрасти лишним. Они не кричали о себе. Они просто были.

Я стояла и смотрела, и внутри поднималось то самое чувство — не резкое, не болезненное, а глубокое и тёплое. Восторг без суеты. Покой без пустоты. Как будто мир вдруг совпал сам с собой, и мне посчастливилось оказаться в этой точке совпадения. Мне не хотелось прикасаться. Не хотелось анализировать. Я просто позволила себе быть здесь — среди камня, воды и следов тех, кто однажды тоже смотрел на этот мир и решил оставить знак: мы были.

Я рассматривала это чудо, послание из прошлого и память моя словно возвращала меня домой. “Где этот дом, какой он?”

Подойдя вплотную, я присела на корточки, всмотрелась. Мне показалось, что поверхность камня пошла лёгкой рябью, как вода. Наверное, голова закружилась…

Я сняла перчатку и безотчетно протянула руку, чтобы коснуться, услышать, прочитать, понять… А потом резко её одёрнула, испугавшись. Ещё у меня резко засвербило в затылке, и я обернулась.

В нескольких шагах от меня стоял тот самый рыжий из кофейни. Больше вокруг никого не было. Наверное, я должна была испугаться, но на душе было спокойно. Волнительно слегка, но не страшно.

Рыжий смотрел на меня благожелательно, с хитринкой. Он молчал, однако я отчётливо услышала его голос у себя в голове: “Ступай, ступай, не бойся.”

Сознание плавилось слегка и плыло. Я повернулась обратно к камню и решительно коснулась его ладонью.

Мир дёрнулся — резко, без предупреждения. Не вспышкой даже, а сразу несколькими слоями, наложенными друг на друга. В голове что-то щёлкнуло, и тишина рассыпалась.

Даты.

Рваные, несвязанные.

…шестой…

…тысяча восемьсот…

…не время ещё…

Чужие слова прорезались сквозь шум — обрывками, без контекста, будто кто-то листал книгу слишком быстро.

«Не тронь, грех».

«Сие знамение оставлено».

Французская речь вклинилась внезапно, мягко, почти ласково.

«Ce n'est pas fini…»

«Touchez ici.»

Образы накатывали один за другим: вода, камень, огонь, чьи-то руки — голые, без защиты. Восторг сменился давлением, полёт — падением. Пространство потеряло глубину, время распалось на осколки, и я вдруг отчётливо поняла, что больше не стою на земле.

Последней мыслью было удивление — не страх.

“Вот значит как”.

Потом камень ушёл из-под пальцев, небо провернулось, и темнота сомкнулась мягко, почти бережно.

1883 год. Гатчина. Резиденция Александра III

Обер-прокурор Святейшего синода Константин Петрович Победоносцев, привычно одёрнув свой китель, зашёл в кабинет императора. Александр Третий встретил его приветливо, что вызвало облегчение у политика, знающем не понаслышке не самый простой характер государя.

— Осмелюсь доложить, Ваше Император…

— Доложите, — благодушно перебил Александр. — Присаживайтесь, Константин Петрович. Разговор, как я понимаю у нас намечается долгим, а в ногах правды нет. Что нового по нашему делу?

— Все факты проверены и перепроверены. Сомнений не остаётся. На вашего отца напали люди, одержимые бесами или кой-то иной нечистью. Изначально члены организации “Народ и воля” не планировали покушения, но попав в лапы дьявольских сил, всё же решились на подобное злодейство.

— Это я и без вас знаю. Больше интересует, какие меры вы предприняли, чтобы подобная пакость по столице больше не расползалась… Ну и по другим городам тоже. Что предприняла для этого ваша хвалёная “Священная дружина”? Уж больно много казённых денег мы тратим на её тайное содержание, но по слухам в Санкт-Петербурге становится всё больше и больше необъяснимых явлений.

— Так, — попытался оправдаться Победоносцев, — и место Пётр Великий выбрал для столицы не самое простое. Тут и языческие захоронения раньше были и болота, хранящие в себе…

— Я знаю, на чьих костях стоит град Петров! — резко потерял терпение император. — И что теперь? С землёй его сравнять, раз вы справиться не можете?

— Никак нет, Ваше Величество. Никак уничтожать нельзя. Но с прискорбием могу констатировать тот факт, что “Священная дружина” не пригодна для борьбы с бесовскими проявлениями. Почти все, тайно собранные по всей стране и привлеченные к её работе чудодейственные старцы, медиумы и прочие, говорящие с духами, оказались либо невменяемыми дураками, либо первостатейными прохиндеями.

— Одних лечить, а других на каторгу! — прозвучал суровый приговор Александра. — Вас самого куда? К первым или вторым?

— Куда определите, туда со всем смирением и направлюсь, — вздохнул обер-прокурор. — Но осмелюсь доложить, что всё же и зёрна в этих плевелах обнаружить удалось. Без малого тридцать человек имеют в себе таланты. Слабенькие, правда. Если же приплюсовать к ним….

— Церковь не трогаем. У них свой пост, а у нас — свой.

— Как скажете, Ваше Величество. Я же считаю, что “Священную дружину” необходимо расформировать, оставив лишь небольшой тайный полицейских отряд. И… Я имел сложнейший разговор с Митрополитом. Специально для этого в Москву ездил. Только вчера вечером вернулся. По всем статьям получается, не будет сильных способностей у тех, кто родился и живёт сейчас. Как бы они проявляются, конечно, но не в полной мере. Вот так бывает.

— Да что вы мнётесь, как красна девица! Константин Петрович! Раз уж откровенно говорим, то не держите камень за пазухой.

— Можно набрать необходимые кадры! — собравшись с духом, выпалил Победоносцев. — По роду своей деятельности я знаю о многих тайнах, которые светскому обществу знать не положено. В карельских лесах имеется несколько странных мест, объединённых в общее Место Силы. Оно соединяет прошлое, настоящее и будущее. И если на время оживить языческое Место Силы, то мы сможем из других времён привлечь души тех, кто справится с нечистью во всех её проявлениях.

— Интересно… — задумался Александр. — Прямо из прошлого чудо-богатырей вызовем? Илью Муромца да Добрыню Никитича?

— Прошлое Митрополит категорически запретил трогать. По его мнению, нельзя людей, когда-то грехов набравших, снова оживлять. Бог дал, Бог взял. Обратно только Сатана из Преисподней всякую нечисть возвращает. Нужно смотреть в будущее. На души, которые в нашем времени нагрешить не успели. Именно такие лучше всех будут чувствовать диавольские козни.

— И кто же к нам