Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт Страница 2

«Молодец — мрачно думала Ева. — Ещё немного — и наступишь ему на ногу. Или уронишь кисточку прямо в карман пиджака».

— Готово! — выпалила, наконец она. — Вы, как всегда идеальны.

— Это ты идеальная, — Константин задорно подмигнул. — Спасибо. Каждый раз удивляюсь, как тебе это удаётся.

Дверь за ним закрылась. Ева облокотилась на стол, чувствуя, как ноги отказываются её держать. Стало невыносимо душно, щёки горели.

«Идеальна. Он как всегда, сказал это просто так. Без скрытого подтекста. У него всё просто так».

И всё равно этих нескольких слов хватило, чтобы настроение взлетело под самый потолок.

Ева с сожалением смотрела на закрытую дверь и понимала: ничего не изменилось. Завтра Константин Ивлев придёт опять, она сделает ему макияж, он улыбнётся, быть может сделает ей дежурный комплимент, и она будет делать вид, что равнодушна. А на самом деле, Ева влюблена в самого популярного ведущего их телеканала. Вот уже пять несчастных лет.

К вечеру Ева чувствовала приятную усталость. Она переоделась, попрощалась с коллегами и вышла на улицу. Ева действительно всем сердцем обожала родной город. Он никогда не пытался казаться солнечнее и веселее, чем был на самом деле. Может быть, поэтому здесь ей дышалось легче.

Петербург встретил ей привычной сыростью. Мелкий дождь лениво кружился в свете фонарей. Асфальт блестел, отражая витрины магазинов и красные огни автомобилей.

Ветром с Невы несло запах тины. Проходя мимо набережной, Ева невольно отвернулась от воды. Даже спустя много лет внутри всё болезненно сжалось. Ева подняла воротник плаща и вспоминала родителей. Они много лет назад утонули в круизе, который выиграли в злосчастную лотерею.

Тогда Еве исполнилось всего пять лет, она почти забыла их лица, но ярко запомнились только запах маминых духов и папин громкий смех. Бабушка говорила, что Еве очень повезло, за день до отплытия, к ней подошла незнакомка и очень настойчиво уговаривала не отпускать внучку в путешествие. Только благодаря этой незнакомке Ева всё ещё жива, и не утонула вместе с родителями.

С тех пор любая большая вода вызывала у неё необъяснимую тревогу. Ева с презрением зыркнула на тёмные воды и ускорила шаг.

Дом был уже совсем рядом.

Ева жила вместе с бабушкой на пятом этаже, грязно-розовой девятиэтажки.

В подъезде ароматно пахло жареными блинами.

Значит бабушка снова решила, что лучшего лекарства от любых переживаний человечество ещё не придумало.

Ева отперла дверь и сразу услышала голос бабушки:

— Евусик! — донеслось из кухни. — Иди быстрее, я только что сняла блины со сковороды! С мясом, с творогом, со сметаной — всё как ты любишь! И не говори мне, что ты опять решила худеть!

— Уже иду!

Ева сняла плащ, разулась и вошла на кухню.

Нина Ивановна стояла у плиты, в своём любимом фартуке с надписью «Хорошая бабушка — плохой пример для подражания» и ловко переворачивала очередной блин.

Седые кудряшки выбивались из-под цветастой косынки, на щеках румянец от жара газовой плиты, и вечно молодые, хитрые глаза.

— Бабуля, ты меня угробишь. Я же поправлюсь ещё больше.

— Хорошего человека должно быть много, — отрезала бабушка строго. — Руки мой и садись давай. Если что, купим квартиру с дверями пошире.

Ева невольно рассмеялась.

— Бабушка!

— Что «бабушка»? Даже не начинай.

Ева села за стол и взяла горячий блин. Масляный, хрустящий по краям — бабушка умела делать их такими, что можно было есть бесконечно. Она макнула в сметану, прожевала и застонала от удовольствия.

Бабушка победно кивнула и уселась напротив.

— Теперь рассказывай. Видела сегодня своего телепузика?

Ева закатила глаза.

— Приходил, — призналась внучка, с набитым ртом. — Я ему делала макияж перед эфиром. Вежливый, как всегда.

— Тьфу, никак не привыкну, что мужчины в телике красятся. И что дальше? — бабушка подпёрла подбородок рукой, глаза блестящие, любопытные уставились на Еву. — Он опять не заметил, что ты у меня настоящая красотка?

— Ну какая я красотка, ты предвзято ко мне относишься.

— Цыц! Говори, как есть!

— Ба, ну отстань.

— Не отстану. Мне шестьдесят восемь, я имею право знать, как моя внучка прожигает свою жизнь. Двадцать семь лет, ни одного мужика на горизонте, а на стене в комнате — настоящий алтарь с фотками этого крашеного телепузика. Смотри мне, я позову батюшку Алексея — он мигом выбьет из тебя всех бесов.

— Бабушка! — возмутилась Ева, но улыбнулась. — Он не телепузик, он самый красивый и популярный ведущий новостей.

— А мне всё равно, — бабушка встала, подошла к холодильнику, достала банку с клубничным вареньем. Ева его просто обожала. — Я опять заходила в твою комнату. Ну что за дьявольщина? Свечки, фотографии на всю стену. Ты бы ещё кадило повесила.

— Это не алтарь, это моё вдохновение.

— Вдохновение? Ева, внученька, ты влюблена в картинку. И я знаю, что ты на меня обидишься, но скажу правду: он тебя не стоит. Даже если ты при всём своём уме и красоте, он видит только рядовую сотрудницу, которая делает его симпатичнее. Не топчись на месте и не жди чуда. Самой-то не надоело жить одними фантазиями?

Ева пожала плечами и макнула блин в варенье с остервенением его откусила, но упорно молчала. Она понимала, бабушка была права, как всегда. Только признать это вслух оказалось гораздо сложнее.

— Ладно, — Нина Ивановна махнула морщинистой рукой. — Завтра Вера с Вадиком придут. Ты не забудь, как мы договорились, хорошо?

— Ба, ну зачем? — заныла Ева, притворные слёзы у неё всегда выходили фальшивыми. — Вадик этот...

— Тебя никто под венец не тянет. Вадик — хороший парень. Работает инженером на заводе, голова на месте, лицо не красит, почти не пьёт, не курит, квартиру получит в наследство после бабкиной смерти.

— Ты сейчас будто объявление читаешь из сайта знакомств. Я не пойду замуж за инженера, я люблю Костю!

Нина Ивановна хлопнула ладошкой себе по лбу.

— Любишь не человека, а свою мечту! Я не говорю «замуж» за Вадика. Я говорю «просто присмотрись». Хотя бы раз. Поговорите с глазу на глаз. А мы с Верой чайку на кухне попьём, пока вы беседуете.

Ева медленно размешивала ложкой варенье. Каждое слово бабушки попадало точно в цель.

— Знаешь что самое обидное? — тихо спросила Нина Ивановна.

— Что?

— Ты ведь красивая девочка.

Ева невольно усмехнулась.

— Только ты одна так считаешь, ба.

— Нет.

— Тогда почему мужчины считают иначе?

— Потому что ты заранее решила за них. Входишь в комнату уже с мыслью, что проиграла. И ведёшь себя так, словно просишь прощения за то, что вообще появилась.

Внучка молчала. Аргументы спорить закончились.

Ева доела блин, взяла