Королевство когтей - Деми Винтерс Страница 3

Вместо нее теперь Каласгард.

Силла вздохнула. Рей утверждал, что знает людей из Каласгарда, которые помогут ей спрятаться от королевы и Клитенаров. Он верил, что там она будет в безопасности. Но Силла знала, что лучше не надеяться; ее глупое сердце слишком часто разбивали. Правда заключалась в том, что для нее больше не существовало безопасного места. Не теперь, когда она знала свое настоящее имя.

Эйса Вольсик.

Наследница заклятого врага короля Ивара. Добыча королевы Сигны с ее таинственными, зловещими планами. Политическая пешка для сильных мира сего. Легкая нажива для всех остальных. Это имя не сулило ничего, кроме страданий. Грудь сдавило. Силла стиснула руками рожок седла, пока не побелели костяшки пальцев.

Только не она. Только не она. Только не она.

Силла глубоко вдохнула. Медленно выдохнула.

Копу выбрал Маттиас, Каласгард предложил Рей. Но с каждым днем в ее сознании крепла мысль: а что, если выбрать самой? Возможно, в этом королевстве есть места получше северной глуши. Мысль о корабле на юг, подальше от Исельдура, казалась все заманчивее. Она могла бы отправиться на Южный континент или в Картию. Куда угодно, где она смогла бы исчезнуть.

Пока же она смирилась с планом Рея. Для начала Истре. Сейчас было проще доверить ему принятие решений. И, если честно, это было облегчением. Но посреди черных скал каньона, Силле оставалось только думать. Вспоминать их имена.

Илиас Свик. Маттиас Нордвиг. Скеггагрим.

Хорошие люди и все они погибли из-за нее. Возможно, то, что она осталась в живых и есть ее наказание. Просыпаться каждое утро с тяжестью их крови на руках, с горечью от предательства Джонаса запечатленной на душе, с осознанием, что Метта томится в тюрьме Клитенаров, страдая от их рук.

Да, она вынесла побои в Копе, избиение было настолько сильным, что у нее опух глаз, а ребра болели при каждом малейшем движении. Но несмотря на это, ей казалось, что она заслуживает куда худшего.

Они обогнули поворот и каньон расширился. В одном месте нижние слои скал были разрушены, оставив тонкий черный шпиль, увенчанный широким камнем.

— Его называют Молот Хаброка, — раздался за ее спиной голос Рея. — Сегодня переночуем здесь. Можно укрыться вон под тем выступом. И травы для Лошади достаточно…

Ее мысли растворились в грохоте его голоса, вибрировавшего у нее за спиной. Было невозможно сохранить дистанцию сидя на одной лошади, и из-за изнеможения она перестала пытаться. Хотя Силла ни за что не призналась бы никому, кроме самой себя, что его присутствие, в виде сплошной стены из воина, дарило странное успокоение.

— Силла?

Она покачала головой, пытаясь развеять туман в мыслях. Рей уже спешился и пристально разглядывал небольшой шрам в форме полумесяца у внешнего уголка ее глаза.

Перестань пялиться! хотелось ей закричать. Этот шрам стал ее проклятием. Именно по нему те люди у Скарстада опознали ее, именно он погубил отца. Силла резко отвернула голову, сползая с Лошади.

За дни совместного пути они с Реем выработали подобие рутины. Силла, не задумавшись, сняла седло и принялась чистить Лошадь, пока Рей доставал припасы и разбивал лагерь. К тому времени, как шерсть Лошади заблестела, и она отправилась к сочной траве, Рей уже разжег костер. Так случилось, что он умел добывать пламя даже из самой влажной древесины.

Силла опустилась на траву. Дернула за торчащую нитку на рукаве. Рубаха, что была на ней, как и штаны, подпоясанные вокруг талии, принадлежали Рею. Его одежда висела на ней мешком, но это не имело значения. Она сожгла красное платье, в которое ее облачил Вальф. Если бы можно было так же спалить воспоминания о его руке, сжимавшей ее шею, пока другая тянулась к поясу…

Кричи, милая. Я так это люблю.

Голос Рея вернул ее к реальности.

— Завтра проедем мимо деревни. Я остановлюсь и отправлю сокола на север, чтобы воины готовились встретить тебя. — Он замолчал, изучая ее. — В Истре будем после наступления темноты.

От одной мысли об Истре в висках Силлы застучало. Все эти дни в каньоне они были только вдвоем. Здесь она погрузилась в оцепенелое существование. Не совсем в безопасности, но и не под прямой угрозой. Она находилась где-то посередине. Но слова «деревня» и «люди» всколыхнули в ней инстинкт самосохранения, заставив сердце бешено колотиться.

Повисло тяжелое молчание и Силла знала, что Рей подбирает слова.

— Тебе нужно побольше съесть сегодня, Силла. — Он достал из мешка полоски вяленой оленины и протянул ей.

Силла смотрела на его протянутую руку. От одной мысли о еде ее начинало тошнить, а мысль о Каласгарде была словно якорь, привязанный к ней, тянувший ее вниз, вниз, вниз. Она чувствовала себя потерянной и очень уставшей. Не просто телом, даже костями.

Душой.

Но она все же взяла вяленую оленину. Заставила себя откусить. Чего бы она только не отдала сейчас за свои листья шкульда, чтобы хоть на пару мгновений забыться от всего этого. Будет ли в Истре аптекарь? Но Силла потеряла все свои вещи, включая соласы. А вот Рей… он носил монеты в кошеле на боевом поясе, другие — в фальшивом дне седельной сумки Лошади. Можно было бы стянуть парочку. Ускользнуть к аптекарю в Истре.

Она почувствовала отвращение к себе от одной только этой подлой мысли. Рей спас ей жизнь в Копе. Она не могла его обокрасть. Но тоска была сильнее, чем все, что она ощущала последние дни… недели.

Как отвлечься от мрака мыслей без листьев? Раньше был Джонас, чтобы помочь ей сбежать. Но, как и листья, он принес одно лишь горе. Все повязки на душевных ранах Силлы были сорваны, и, боги, как же ей было больно.

Рей занялся заточкой одного из своих многочисленных кинжалов, но она чувствовала на себе прикосновение его взгляда. Силла взглянула на него. С отблесками пламени в глазах, с резкой линией подбородка и раскинутыми ногами, он походил на зловещего бога, затачивающего клинок. Совершенно невозмутимый. Непробиваемый для человеческих эмоций. Безжалостно красивый.

Ее взгляд скользнул по его широким плечам и задержался на бедре.

— Можно? — спросила она, кивая на флягу.

Рей замялся, потом поднялся во весь рост и обошел костер. Присев рядом, он крепко вложил флягу ей в ладонь.

— Полегче, — сказал он, меж бровей пролегла глубокая складка.

Ей хотелось протянуть руку и разгладить эту складку. Вместо этого она поднесла