Связанные временем - Сара Сэмюэлс Страница 3

Я закашлялся и задрожал, пытаясь проглотить. Когда наконец удалось совладать с собой, я прохрипел:

— Ещё, пожалуйста.

— Достаточно. Моей слюны, попавшей в этот глоток, должно хватить, чтобы помочь тебе восстановиться.

Он вернулся к креслу и сел.

От одной мысли, что я проглотил слюну Бальтазара, желудок скрутило. Я боялся, что сейчас меня вырвет и всё, что удалось проглотить, выйдет обратно.

— Никто никогда не знал о ребёнке. Как такое возможно?

Бальтазар впился в меня взглядом, его глаза вспыхнули красным.

— Я не хочу об этом говорить, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Он сжал кубок с такой силой, что на золоте осталась глубокая вмятина. Затем швырнул деформированный сосуд через всю комнату. Тот со звоном ударился о стену, а остатки вина растеклись по светлому камню багровым пятном.

Бальтазар окинул меня своими рептильими глазами.

— Раз тебе уже лучше, теперь ты ответишь на мои вопросы. Где Роман?

— Не знаю. — Я закрыл глаза. От вина по телу разлилось приятное тепло.

А может, это от мерзкой слюны Бальтазара.

От этой отвратительной мысли желчь подступила к горлу.

— Он пропал, — сказал я, сворачиваясь на боку. — С самого сражения его никто не видел. Я вернулся за ним, потому что он был тяжело ранен, но его там уже не было. Может, его сожрали волки. А может, он у Эйана Малика. По крайней мере, так предположила Оливия.

Не прошло и мгновения, как Бальтазар оказался рядом и сжал моё горло рукой.

— Что ты сказал? — прорычал он.

Сил у меня уже хватало, чтобы оттолкнуть его.

— Убери от меня свою грёбаную руку! Ты и так уже достаточно изуродовал моё тело.

— Повтори, что ты сказал! — заорал он, брызгая слюной.

Я дёрнул головой в сторону — ещё одной порции демонической слюны мне точно не требовалось.

— По словам Оливии, Роман может быть у Эйана Малика. В чём проблема? — Я потёр горло.

— Эйан Малик, блядь, не может быть жив. Он мёртв. — Бальтазар принялся расхаживать по комнате, сцепив руки за спиной. — Это невозможно.

— Ты знаешь его?

Бальтазар не ответил.

— Откуда ты вообще услышал о нём?

— Джон Джеймс рассказал о нём мне и Оливии. — Я продолжал ощупывать шею, не сомневаясь, что завтра там появится синяк. Всё болело, будто горло хорошенько помяли. — Когда Оливия узнала о Малике, оказалось, что она вроде бы уже встречала его или что-то в этом роде. Я особо не слушал, когда она мне об этом рассказывала.

Я врал без зазрения совести. На самом деле я не упустил ни единой детали. Но Бальтазару об этом знать не следовало.

Его возбуждение ощущалось почти физически, волнами расходясь по комнате и наполняя её холодом. И всё же огонь в камине продолжал потрескивать.

— Мы отправились к человеку по имени Джон Джеймс, чтобы узнать побольше об Эйане Малике, но я слышал только его имя. Судя по словам Оливии, он обладал какой-то ужасающей силой — словно был ещё одной версией тебя, способной творить такое же зло. Я не мог поверить, что на свете вообще могут существовать двое таких, как ты, но вот мы здесь. Меня пугала одна мысль о том, сколько разрушений вы могли бы принести, окажись вы вместе.

Я потёр покрытую щетиной челюсть. Приподнялся, сел и спустил ноги с кровати, удивляясь тому, насколько действенным оказался некромантский эликсир Бальтазара. Затем я впился в него взглядом, пока он без конца мерил шагами комнату, едва ли не протаптывая борозды в каменном полу.

Бальтазар пребывал в настолько отвратительном расположении духа, что мне следовало держать ухо востро.

— Что ещё Джеймс сказал о Малике? — спросил Бальтазар. — Он должен был рассказать больше!

Я в отчаянии запустил пальцы в волосы, лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из разговора Джеймса с Оливией. Ладони были скользкими от пота, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.

Устрашающее присутствие Бальтазара заполнило всю комнату, заставляя меня дрожать от страха, пока он требовал новых подробностей. И тут меня внезапно осенило, и я поспешно щёлкнул пальцами.

— О! Точно! Джеймс сказал, что ты вырастил Малика и заботился о нём как о родном. Он твой сын?

— Нет! Когда-то Малик был мне как сын. Я взял его под своё крыло и присматривал за ним. Я заботился о нём. И чем он отплатил мне в конце концов? Предал меня… пошёл против человека, который открыл ему его тёмную сторону и наставлял во всём. Мой родной сын, в чьих жилах течёт моя кровь, жив. А Малик давно мёртв и гниёт в могиле, — словно между прочим добавил Бальтазар, продолжая рыскать по комнате.

Я отшатнулся. Он врёт? Ложь даётся Бальтазару так же легко, как дыхание. Неужели у него действительно есть сын, который жив и ходит где-то среди нас?

Я сжал ладонью шею сзади, пытаясь хоть немного унять напряжение.

— Так кто убил Малика?

— А ты как думаешь? Я. Я убил его давным-давно, когда Малик стал представлять для меня угрозу и я больше не мог его контролировать. Ярость сделала его безрассудным и ненадёжным. От него пришлось избавиться, как и от Джона Джеймса.

На виске задёргалась жилка. Так это он убил Джеймса и отделил его голову от тела.

Между нами повисло хрупкое, напряжённое молчание.

Я не сводил глаз с Бальтазара, как не сводят глаз с хищника, высматривающего следующую жертву.

— Что ещё рассказал вам Джеймс? — Бальтазар остановился передо мной, нависая сверху.

Я поднялся на ноги, чтобы не чувствовать себя ниже него.

— Он был странным человеком. Много чего наговорил, — ответил я, неопределённо махнув рукой.

— Не испытывай моё терпение, Марселиус. Расскажи мне всё, что этот сумасшедший старик поведал тебе и Оливии, — произнёс Бальтазар. Его рубиново-красные глаза светились. Он обхватил моё горло рукой и стиснул, впиваясь острыми ногтями в плоть. — Я знаю, что тебе известно больше. Даже не пытайся мне лгать. Я чую ложь, Марселиус, даже за много миль.

Я не мог разжать его пальцы на своей шее.

— Ладно, ладно, я расскажу, что ещё он говорил, — прохрипел я. — Отпусти меня, и я всё расскажу.

Бальтазар убрал руку, и я жадно втянул воздух, тут же заходясь в жестоком кашле.

— Я слушаю.

Когда кашель немного утих, я хрипло произнёс:

— Он упоминал, что Малик живёт в горах Катскилл и всё ещё жив. Что он выжидает, строит планы и готовится убить тебя.

Я ощупал измученную шею. Завтра там определённо будет не один синяк.

Между нахмуренными бровями Бальтазара залегла глубокая складка.

— Как такое возможно? — пробормотал он словно