Связанные временем - Сара Сэмюэлс Страница 4

— Джеймс ещё сказал, что Алина нашла один из пропавших клинков… либо кинжал Солнца, либо кинжал Луны. Не помню точно какой, но один из них она точно нашла.

— Быть не может! Они пропали тысячи лет назад!

Лоб и скулы Бальтазара заблестели от пота.

Я прищурился. Бальтазар боится.

— Я знал, что моя Алина что-то замышляла, когда я охотился за ней. Поэтому мне так нужен этот проклятый дневник. Я знал, что она найдёт один из клинков и запишет, где его спрятала. Я чувствовал это. Что-нибудь ещё? Расскажи мне всё, что сможешь вспомнить из слов Джона Джеймса.

Бальтазар снова принялся беспокойно расхаживать по комнате.

Я потёр челюсть.

— Дай подумать. Джеймс сказал, что Алина спрятала клинок в безопасном месте, а свой дневник отдала Малику на хранение.

Бальтазар остановился передо мной и выпрямился во весь рост. Затем слегка подался вперёд.

Я застегнул штаны и сделал то же самое.

— Ты поможешь мне найти Малика, — сказал он, и его глаза хищно блеснули. Он облизнул губы, словно уже чувствовал вкус крови.

По телу Бальтазара перекатывались мощные мышцы, и при виде этого меня охватило возбуждение. Именно поэтому я служил ему — ради ощущения всесилия, которое рождалось, когда мы замышляли зло, а затем воплощали свои планы в жизнь.

Меня захлестнуло ликование.

— Конечно, я помогу тебе. Я всегда буду служить тебе. Оливия отправилась искать Малика, и у неё была карта, которую Джон Джеймс дал ей, чтобы его найти. Я видел её, когда Оливия изучала маршрут. Я знаю, где искать. Я найду дневник и кинжалы. Даю тебе слово, лорд Бальтазар.

Я торжественно склонился перед Бальтазаром, безмолвно присягая ему на верность.

Когда я выпрямился, Бальтазар погладил эспаньолку и внимательно посмотрел на меня. Аккуратно подстриженная бородка, чёрная как полночь, придавала ему жуткий вид злобного брата самого Сатаны.

— Ты всегда был хорошим слугой, Марселиус. Но я не до конца уверен в твоей преданности.

Колени слегка задрожали.

— При всём уважении, я доказываю тебе свою преданность с того самого дня, когда ты впервые призвал меня. Я исполнял всё, что ты приказывал. Рассказал тебе всё, что знаю. Я предал своего брата и свой народ и буду служить тебе до последнего вздоха.

Бальтазар молчал, словно обдумывая мои слова.

На лице и шее выступили капли пота и потекли по торсу.

Наконец его губы растянулись в улыбке.

— Посмотрим. Найди Малика и принеси мне дневник — тогда и докажешь свою преданность.

От одной этой мысли меня охватило пьянящее возбуждение, вытесняя страх. Теперь, когда я снова был рядом с Бальтазаром, мне больше не приходилось сдерживать свою тьму. Я мог выпустить её наружу и наслаждаться упоительным вкусом зла.

Я вскинул голову.

— Я готов отправиться прямо сейчас. Немедленно поеду в Катскилл на поиски Малика. И в любой момент могу доказать тебе свою преданность, убив любого, кто встанет у нас на пути.

— Ты кое о чём забыл.

Улыбка Бальтазара превратилась в зловещий оскал.

Я нахмурился.

— О чём?

— Ты ещё не исцелился. — Он указал на мой живот.

Я похлопал по ставшему вновь твёрдым животу.

— Понятия не имею, о чём ты. Я прекрасно себя чувствую. Этот целебный эликсир и правда сработал.

— Это была лишь первая процедура. Исцеление требует времени.

Из его горла вырвался зловещий смех. Он резко развернулся и направился к двери в дальнем конце комнаты.

Конечности пронзила обжигающая боль, и я рухнул на пол.

— Скоро вернусь и дам тебе ещё эликсира, — бросил он, прежде чем дверь с тихим щелчком закрылась.

Я лежал на беспощадно твёрдом каменном полу, корчась от мучительной боли, и невольно задумался, не совершил ли роковую ошибку, связавшись с Бальтазаром. Но, с другой стороны, возможно, эта невыносимая агония была ценой моего восхождения во тьму — неизбежной платой за то, чтобы стать безжалостным убийцей, которым я всегда мечтал быть.

Я стиснул зубы и сжал кулаки, решив пройти через это испытание и выйти из него сильнее и могущественнее, чем когда-либо прежде. А пока мне оставалось лишь терпеть мучения и ждать того момента, когда я наконец восстану из пепла прежнего себя, переродившись в совершенного хищника.

Если, конечно, выживу…

РОМАН

ГЛАВА 2

Образы крови и смерти заполнили мой разум, когда я резко пришёл в сознание, а в ушах всё ещё звучали крики сражающихся.

Я открыл глаза. Либо я умер и оказался в загробном мире, либо снова переместился во времени, попав в какой-то странный новый мир. Я надеялся на второе, разглядывая окружавшие меня диковинные предметы. Я понятия не имел, что это такое — всё блестело, шумело и издавало громкие звуки.

Из ящика на стене со мной разговаривали люди. Я кричал им, пытаясь привлечь их внимание, но они меня игнорировали.

Откуда-то из другой комнаты доносилась музыка. Она звучала металлически и резко — совсем не так, как оркестры, которые я слушал вместе с матерью в XVIII веке. Не была она похожа и на торжественные звуки труб тубиценов, рёв корну или водяной орган, игравший перед гладиаторскими боями в Риме.

Я зажал уши ладонями, пытаясь заглушить этот шум.

Моргая, я огляделся по сторонам, разглядывая незнакомые предметы. Часы ярко светились, показывая цифры и даты. На высоких напольных светильниках покоились хрупкие белые шары, излучавшие мягкий золотистый свет, а из потолка выступала какая-то конусообразная штука с большим круглым плафоном, тоже заливавшим комнату светом. Музыка гремела откуда-то из-за закрытой двери, словно совсем рядом играл целый музыкальный ансамбль.

Комната закружилась, перед глазами замелькали светящиеся круги. Не в силах осмыслить происходящее, я вновь провалился в забытьё, утянутый обратно в бездну сновидений.

Сон начинался хорошо — на моих плечах лежал небольшой олень, которого я подстрелил. Его рога ударялись о мою руку, пока я пробирался через лес, предвкушая встречу с женой и детьми. Я принесу добычу любимой, а она отблагодарит меня поцелуями, прежде чем освежевать и выпотрошить тушу и приготовить мясо. Потом я усажу детей к себе на колени и буду рассказывать им истории о диких землях.

Я едва мог дождаться этого момента. Шаги сами собой ускорились — совсем как у моего коня Темпестаса, когда тот понимал, что мы возвращаемся домой, где нас ждут тепло и сытная еда.

Темпестас… У меня больше нет этого коня. Это было в другом времени. Где я сейчас?