Танго с ненавистным капитаном - Мария Павловна Лунёва Страница 30

От страха я вдруг схватила его за руку и притянула к себе. Сама не понимала, что творю, но хотелось прижать его к себе и успокоить.

Маэр поймал меня за запястье и легко отцепил от братца.

Наваи отпрянул и выставил ладони в примирительном жесте.

Его взгляд сместился от Кирра к... кажется, Ари.

Я обернулась и чуть не икнула. Мой такой замечательный друг выглядел сейчас так, что в пору в туалет отпрашиваться. Разорванные в уголках губы, глубокий черный рубец на щеках, злобный блеск стали в глазах.

Он стоял на ногах и не шевелился, словно ждал какого-то сигнала.

— Все, Кирр, успокоились. Думаю, все всё поняли, — проговорил Маэр, поглядывая на наваи.

Тот медленно кивнул.

Кирроси же обернулся и, притянув свой стул к нам, действительно уселся. За ним и Ари.

— Ваш заказ? — рядом с нами появился и официант.

Выдохнув, я провела ладонью по руке Кирра и уткнулась в плечо Маэра.

Теперь я поняла, что такое пиратская черная станция и почему на ней опасно.

Мужчины медленно цедили свой напиток. Я же все поглядывала на оставшийся на столе стакан с высокой трубочкой. Он стоял далековато, и, чтобы достать, нужно было отклеиться от орша, а что-то после всего не хотелось.

Не выдержав, ткнула пальцем в Кирра, он повернулся ко мне. И снова пальчиком я указала на желаемое. Усмехнувшись, он подал мне воду. В ответ я вознаградила его воздушным поцелуйчиком.

Ну, милашка же. Это как сакали, он жуть противная, а как хрон — прелесть какая лапочка.

Зажав губами трубочку, я сделала глоток и снова поймала на себе взгляд наваи. Прищурилась. Он сидел статуей, не мигая. Гордый и, кажется, слегка посрамленный.

Усмехнувшись, снова сделала глоток и отвернулась.

Ну, у нас хроны позабористей будут, чем всякие там краснокожие индивидуумы.

Глава 30

Мы продолжали сидеть. Мужчины пили напиток и постоянно обсуждали девушек на сцене, при этом я чувствовала, что они очень сдерживаются в высказываниях. Вслушиваясь в реплики, я вскоре поняла, что они сообщают друг другу то, что заметили:

«Слишком много полукровок в зале. Девушки разных рас как на подбор — наверняка они купленный недавно товар». Почему?

— Слышали, здесь гонки недавно проходили, — Мириш отсалютовал бокалом Кирру, — наверное, девки оттуда осели.

Ага, ясно, я кивнула сама себе — с гонок товар.

Снова уткнувшись носом Маэру в волосы над самым ухом, выдохнула едва слышно:

— Та человечка точно здесь, да? О которой Белла говорила.

Он слегка кивнул, подтверждая мои слова.

Его ладонь при этом блуждала по моей спине поглаживая. Он делал это так естественно, словно мы с ним и правда уже давно были близки.

Это смущало.

Я взглянула на Ари, прекрасно зная, что он считывает все мои эмоции. Хрон расслабленно сидел и потягивал мутную беловатую жидкость из бокала. Даже мускул не дрогнул на его лице.

Мелодии сменялись одна за другой, а в прозрачных круглых кабинках так и не появлялась человечка.

И это медленно убивало во мне надежду.

Прикусив нижнюю губу, я заметила, что соседний столик опустел. Наваи ушли. Поводив взглядом по залу, натолкнулась на этого краснокожего здоровяка-полукровку. Он о чем-то яростно спорил с лысым амбалом непонятной мне расы. И этот самый детина тряс длинными ручищами у носа краснокожего, что-то тому втирая. Его безгубый рот гневно кривился. То и дело мужики тыкали в сторону сцены пальцами.

Мне становилось все интереснее.

Они как будто что-то или кого-то поделить не могли. Этому лысому с руками нужно было это нечто на сцене, а наваи... ну, как говорится: вынь, положи и отойди.

— Что там, Ками? — тихо спросил Маэр.

— А? — я перевела взгляд на него.

— Ты мою футболку уже всю измяла, — он указал на мой кулак, в котором и правда оказалась зажата ткань. — Так что там?

Орш улыбнулся:

— Прекрати быть таким милым и бесить, — не выдержала я. — Хочу обратно своего грубияна и ворчуна.

— Твоего? — его бровь приподнялась.

— Ты меня понял, — фыркнула в ответ.

— Так что ты разглядываешь?

— Этот наваи с кем-то спорит, — прошептала.

— А тебе есть до него дело? — в голосе Маэра я уловила какие-то странные нотки.

Но... мне было не до его настроения. Краснокожий вдруг повернулся и четко указал на меня, затем зло зашипел на собеседника. Лысый закивал и снова ткнул на сцену.

— Маэр! — я разве что не подскочила на его коленях. — Они меня обсуждают!

— Ну, хорошо, ты вскружила голову мужику. Протри медальку на груди и успокойся, — раздалось грубое в ответ.

— Ну, ты и... Мужлан! Кирр, — я дернула сакали за руку. — Я твоей самочкой можно побуду минут пять? У тебя мозги женоненавистническими мыслями не изъедены, и ты меня выслушаешь.

— А иди ко мне, лапушка, мои коленочки для тебя всегда свободны. И обниму, и приласкаю.

Я шумно выдохнула и покосилась на Ари. Далековато сидел, но ладно. Стоило попытаться встать, как я снова шлепнулась на бедра Маэра. Он крепко стиснул меня в своих ручищах и заворчал:

— Говори.

— Извини, но занята протиранием несуществующей медальки... Отпусти меня к Ари.

— Я сказал, говори, Ками, и не тяни меня за...

— И в мыслях не было, — процедила, но сообразила, что никто меня сейчас не отпустит.

Выпустив воздух из носа, наступила гордости на горло. Потом ему отомщу, за мной не заржавеет.

— Я уже сказала, они обсуждают меня. Этот наваи тыкает в мою сторону пальцем, явно требуя себе такую же самку, а лысый этот показывает, что такая или сейчас, или скоро будет на сцене. И я точно все правильно поняла. У меня за плечами многолетнее отгадывание детских невербальных шарад, когда они во время танца переговариваются, а бывает, и ругаются. Так что опыт не малый.

Он меня внимательно выслушал. При этом к нам вплотную придвинулся и Кирр. Он быстро нашел взглядом наваи и прищурился:

— А ты реально внимательная, лапушка, — по моему плечу скользнули проворные пальцы.

— Кирр, я же тебе их переломаю, — мгновенно вспыхнул Маэр.

— У-ла-ла, кажется, в моей жизни начались глобальные перемены. То мне ноги обещали выдернуть и в зад вставить, а теперь вот до передних конечностей добрались, — этот хронячий сакали счастливо лыбился. — Ничего, найду свой цветочек и заживу... И только попробуйте у меня его из-под носа увести... Я вас сам всех...

Его улыбочка превратилась в оскал голодной акулы.

— Уймись и передай