Наследие - Илона Эндрюс Страница 4

Это была не настоящая угроза. Кто-то слишком остро отреагировал. Облегчение накрыло меня ледяной волной. Это была не настоящая угроза.

— Мистер Уолтон меня ненавидит!

— Тия, я уже подхожу к вратам. Школа хочет вызвать полицию.

— Что? Почему?!

— Если это произойдёт, всё станет очень сложно, и я не смогу помочь, потому что окажусь внутри разлома. Мне нужно, чтобы ты вернулась в школу и всё исправила.

— Уже бегу! Почти на месте.

Я направилась к вратам.

— Я сейчас захожу в здание школы.

— Поцелуй их в зад, делай что хочешь, но обязательно исправь ситуацию. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Мама…

Впереди показались врата.

— Ну вот, началось, — пробормотала Мелисса.

— Мне нужно идти, Тия.

— Мама!

— Да?

— Не умирай!

— Не буду, — пообещала я. Я повесила трубку, выключила телефон и положила его в карман на молнии своего комбинезона.

— Помните, — крикнул Лондон. — Мы вместе войдём и вместе выйдем. Никого не оставим.

Перед нами клубился туман, сдерживаемый невидимой границей. Я глубоко вздохнула и шагнула в темноту.

***

ПРОЙТИ через врата было всё равно, что проталкиваться сквозь густое желе.

Я моргнула, пытаясь привыкнуть к тусклому свету.

Передо мной тянулся каменный коридор, освещённый участками биолюминесцентных лишайников, мха и грибов. Они карабкались по стенам, сияя бирюзовым, зелёным и лавандовым светом. Некоторые из них извивались, как побеги папоротника, другие расползались сетью, как свадебная фата с грибами-вонючками.

Ощущение чужеродности врезалось в тебя. Все выглядело незнакомо, пахло как-то не так, и я не чувствовала себя как дома. У меня волосы встали дыбом. Страх пробежал по рукам, словно горячие электрические иглы. Я хотела выбраться из этих врат. Желание развернуться и побежать обратно к знакомому голубому небу, было непреодолимым.

Этот приступ паники случался каждый раз, когда я попадала в разлом. Поначалу я перепробовала всё: консультации, дыхательные упражнения, счёт, каталогизацию случайных вещей, которые были перед глазами… Мой лечащий врач прописал мне «Ксанакс», который я не могла принимать, потому что он был строго запрещён для вратопроходцев. Он слишком сильно замедлял реакцию.

Лекарства всё равно бы не помогли. Ничто не помогало, пока через неделю не произошёл массовый разлом. Четыре портала открылись одновременно в непосредственной близости друг от друга, и я была единственным СПОРом в радиусе разломов. За сорок восемь часов я пережила четыре разлома, и к середине третьего моя паника окончательно отрубилась. Этот приступ был нежеланным напоминанием о прошлом, и от него нужно было избавиться прямо сейчас.

Вероятно, то был остаточный стресс после звонка из школы.

— Ладно, — привлекла к себе внимание Мелисса. — У нас известняковый пещерный биом. Штурмовая группа нашла большую пещеру с многообещающими залежами полезных ископаемых, так что нам предстоит небольшой поход. Смотрите под ноги. Помните, как Сандерс провалился в расщелину и застрял, а мы десять минут вытаскивали его, пока он пердел и хихикал? Не будьте как Сандерс.

Сандерс, высокий мужчина лет тридцати пяти, усмехнулся в свою рыжеватую бороду.

— Клянусь, на этот раз я не добавлял чили!

По команде прокатился лёгкий смешок. Мелисса действовала по отработанной схеме: пункт первый — успокоить всех, как только команда войдёт в пролом; пункт второй — добраться до места добычи; пункт третий — получить прибыль.

— Сегодня утром с нами Адалина Мур. Она самый сильный СПОРа в регионе, а это значит, что если в этой дыре есть хорошо оплачиваемая работа, то она найдёт её для нас, — объявила Мелисса. — Бабки каждый день! Разве не так, специалист Мур?

— Точно. — Я ответила ей тем же тоном. — Воплощаю мечту.

Снова волна смеха.

— И тогда… — крикнул один из шахтёров.

— Только не говори этого! — прорычала Мелисса. — Ты же знаешь, что это не так!

— … в разлом!

— Хотчкинс, черт бы тебя побрал!

На самом деле фраза звучала как «к разлому», но она давно видоизменилась. Согласно суевериям гильдии, если произнести эту фразу в тот момент, когда ты входишь в пролом, то ты выйдешь оттуда живым, но распрощаешься с шансом на крупный куш. Это не имело значения. Кто-нибудь всегда произносил эту фразу.

— Клянусь, если ты нас сглазил, я сама тебя уволю… — не утихала Мелисса.

Аарон посмотрел на Лондона. Хранитель клинка кивнул, и массивный бастион быстро двинулся по проходу. Время — деньги. Бригада шахтеров последовала за ним, держась посередине между четырьмя тележками с оборудованием, а штурмовики охраняли фланги, как бордер-колли, помешанные на своём стаде.

Я влилась в поток людей. Мелисса и Стелла шли позади меня, а Лондон — справа. Елена, разведчица штурмовой группы, которая вернулась, чтобы сопровождать шахтёров, шла в ногу с Лондоном. Худая, с суровым лицом и светлыми волосами, собранными в тугой хвост, Елена не шла, она скользила.

Теоретически, работа в шахтёрской бригаде была самой безопасной работой из числа вратопроходцев. «Безопасность» — понятие относительное. Идти по узкому мосту над расплавленной лавой тоже было безопасно, если не поскальзываться.

— Всё хорошо? — пробормотал Лондон.

— Да, — солгала я.

— С Тией всё в порядке?

— Да. Она умная девочка. Она справится. Спасибо, что дал мне три минуты.

— Не за что. — Он обеспокоено взглянул на меня. — Тебе не по себе?

— Да.

Вратопроходцы были похожи на древних мореплавателей. Мы отправлялись в неизведанное, где могли погибнуть в любой момент. В проломе выживание зависело от удачи и интуиции, и наши ритуалы были тому подтверждением. Мы стучали по дереву, бормотали под нос заговоры на удачу и доверяли инстинктам. Мои инстинкты выдавали весь страх, на который были способны.

— Что-то конкретное? — спросил Лондон.

— У меня мурашки по коже.

— Не волнуйся, — тихо подбодрил он. — Я вытащу тебя целой и невредимой.

Я взглянула на него.

— Я серьёзно, Ада. Ты погибнешь, если только погибну я, а я умею выживать. Мы войдём, выйдем, и ты сможешь вернуться домой, чтобы разобраться с ребёнком. Завтра будет так, будто ничего и не было.

— Спасибо.

Он кивнул.

Прошло десять лет с тех пор, как Роджер бросил нас. Десять лет я была одна, заботилась о детях, оплачивала счета, просто выживала. Все решения в моей жизни принимала я сама, без чьей-либо поддержки или помощи. Я привыкла к этому, но Лондон напомнил мне, каково это — делить обязанности с кем-то. С кем-то, кому не всё равно, выживешь ты или умрёшь.

Худшего момента, чтобы размышлять и не придумаешь. Я пообещала дочери, что вернусь. Мне нужно было сосредоточиться на этом.

Коридор разветвлялся. Мы повернули направо. Хотчкинс, невысокий темноволосый мужчина, нарисовал на стене оранжевую стрелку, направленную назад. Он делал это каждый раз,