Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт Страница 5

Надела её немедленно, подвязала пояс, наверх набросила белую майку. Плечи видны, руки открыты. Ева ненавидела свои руки. Они всю жизнь казались ей слишком крупными, для её фигуры. Девушка надеялась, что Вадик увидит эти плечи и решит, что она слишком мускулистая, слишком неженственная, и сбежит в праведном ужасе.

Волосы она собрала в высокий пучок — так, что торчали все нечёсаные пряди. Взяла красную помаду. Неаккуратно мазнула по губам, криво растушевала, и довольно взглянула в зеркало.

Перед ней стояла цыганка с местного рынка. Только золотых цепей не хватало и платка. Не безнадёжно, но достаточно странно, чтобы отбить желание искать в ней хорошую невесту.

— Эй, милок, — игриво бросила Ева своему отражению, — позолоти ручку, я тебе погадаю. Вижу, вижу, скоро умрёшь со скуки рядом со мной! Или наберёшь двадцать лишних килограмм.

Она расхохоталась, представив лицо Вадика.

Внезапно в прихожей раздался стук. Три коротких.

Тук-Тук-Тук.

«Чёрт! Они уже здесь!»

Смех мгновенно пропал. Ева засуетилась. Сердце ни с того ни с сего взволнованно забилось. Она посмотрела на приоткрытую дверь комнаты. Если сейчас не закрыть — гости увидят её алтарь. Если не выйти к ним — бабушка выломает дверь. Нина Ивановна и не на такое способна.

— Ева! — донёсся бабушкин голос из коридора. — Выходи, гости пришли!

— Сейчас! — пискнула Ева.

Она лихорадочно оглядела комнату и схватила духи. Первый попавшийся флакон — сладкий, приторный, с ароматом карамели и ванили, который она ненавидела, но когда-то купила по акции и не решалась выбросить. Вот и настал их звёздный час. Щедро брызнула на себя, потом ещё раз, на шею, на запястья. Ещё можно было остановиться. Но скоро в комнате стало пахнуть, как в парфюмерном магазине во время землетрясения.

— Фу, ну и вонища, — выпалила Ева, кашляя.

Открыла шире дверь, гордо шагнула в коридор. И застыла как вкопанная.

Вадик и его бабушка Вера Ивановна уже стояли в прихожей. Гостья снимала лёгкое пальто. Мужчина рядом с ней аккуратно поставил на тумбу коробку с тортом. Ева невольно задержала на нём взгляд.

Совсем не такой, каким она успела его представить. Вадик оказался не таким высоким, как Костя, но выше Евы, шатен, с обычной короткой стрижкой, смущённой улыбкой и серыми глазами. Он выглядел чертовски мило и уютно. Без показной уверенности и самодовольной улыбки.

И тут Ева поняла, что её наряд — это полный провал. На фоне Вадика в простой рубашке она выглядела как клоун. Или как продавщица с рынка, сбежавшая от прилавка за разменом.

Вера Ивановна, очень интеллигентная, седовласая женщина в строгом сером платье, приподняла брови. Нина Ивановна, стоящая рядом с ней, звонко хлопнула себя по лбу. Они обе уставились на Еву. Вадик поднял голову и улыбнулся:

— Здравствуйте. Я Вадим.

Ева почувствовала, как её лицо заливает краска. Она не знала, куда девать глаза. Жгучий стыд обжёг её изнутри.

— Здравствуйте, — выдавила она, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла такой же фальшивой, как её наряд. — Проходите к столу, пожалуйста.

Она метнулась в сторону, пропуская вошедших вперёд. Запах духов наконец добрался до гостей. Вадик слегка кашлянул, Вера Ивановна прикрыла нос белым платком. Нина Ивановна сделала такое грозное лицо, будто сейчас достанет ремень и хорошенько пройдётся по пышной попе внучки.

— Ах, какие стойкие духи, — вежливо обронил Вадик, и Ева поняла, что он сейчас задохнётся.

Они прошли на кухню. Стол уже был накрыт: пирог, блины, вазочки с вареньем, печенье, свежие булочки, масло. Чайник кипел в пятый раз за день.

— Вера, садись сюда. Здесь удобнее, — хлопотала бабушка Нина, усаживая Веру, на лучший стул. — Ева, помоги мне!

Внучка схватила чашки и начала разливать чай, стараясь не смотреть на Вадика. Но краем глаза видела, как он не отводит от неё взгляда. К счастью чай оказался в чашках, а не на скатерти.

Вадим принёс торт из прихожей и поставил на стол.

— Надеюсь, понравится. Я долго выбирал.

— Главное, чтобы был сладкий, — улыбнулась Нина Ивановна. — Остальное мы ему простим.

Все рассмеялись.

Напряжение немного ослабло.

Разговор быстро перешёл на погоду, на соседей, цены в магазинах и вечный капитальный ремонт домов.

Ева почти не открывала рот. Она отвечала коротко, больше слушала остальных и украдкой поглядывала на Вадима. Его манера речи неожиданно располагала. Когда Вера Ивановна рассказывала забавную историю, он внимательно слушал и улыбался.

Бабушкин пирог оказался очень удачным. Мягкое тесто, кисловатая смородина и тонкий аромат ванили.

Бисквитный торт купленный Вадиком был тоже очень вкусным, и Ева, несмотря на стыд, съела три куска. Бабушка метала на неё уничтожающие взгляды, какой позор.

Ева виновато жала плечами.

— Ну что, — наконец выпалила Нина Ивановна, когда второй чайник был допит до дна, — молодёжь, идите в гостиную. У нас там альбомы с фотографиями. Посмотрите, пока мы с Верой посидим здесь, поговорим о женском.

Ева едва не поперхнулась недоеденым блином с мясом. Она сразу раскусила бабушкин манёвр: «Идите, познакомьтесь поближе, а мы тут будем подслушивать».

— Ба, — начала Ева, но бабушка уже подтолкнула её в спину.

— Иди-иди, не капризничай. Покажи Вадику своих предков.

В голосе бабушки появились знакомые интонации, означавшие, что спор завершён ещё до своего начала.

Ева вздохнула и направилась в гостиную, взяв с полки толстенный, пыльный альбом с фотографиями, Вадик, как пёс на поводке, последовал за ней.

Гостиная была маленькой, с диваном и двумя креслами. Ева села на диван, положила альбом на колени. Вадик сел рядом, на расстоянии полуметра. Не слишком близко, но достаточно, чтобы разглядеть фотографии из альбома.

— Открой, — велел он мягко. — Мне правда интересно.

Ева с усталым вздохом открыла альбом. На первых страницах показались чёрно-белые фотографии из прошлого века: бабушкины родители, прадеды, какие-то люди в старомодной одежде, которые уже давно истлели в земле.

— Вот, — пробормотала Ева, переворачивая страницы. — Это папины родственники, а это уже бабушкина семья. Это моя прабабка. Умерла в сорок втором. А это её муж. Расстреляли в тридцать седьмом. Покойники, в общем.

— Удивительно, как раньше умели фотографироваться. Все такие серьёзные.

— Наверно улыбаться на камеру в те времена было не модно, — ответила Ева.

— Или фотограф просто долго настраивал камеру.

Вадик не смутился. Казалось, он реально смотрел на фотографии с интересом.

Ева перевернула страницу. Военная форма. Старинные школьные снимки.

— Вах, а это кто? — спросил Вадим, показывая на снимок военного.

— Дед. Тоже много воевал.

— У предков была суровая жизнь, — заметил Вадик. — Наверное, благодаря их страданиям, мы сейчас