Опороченная невеста в наследство - Анастасия Астахова Страница 6

— Даг — мой телохранитель.

Это произнес принц Эвердан.

— Полагаю, леди Аларисса, вы впервые видите дангарца, но, замечу, что это не повод так пожирать его глазами. Вы ведете себя непристойно. Придите в себя. Впрочем, после того, что показала проверка на невинность, очевидно, что приличия — это не об испорченной леди, вроде вас.

Меня как молнией пронзило. Зыркнув на принца, я возмутилась:

— Как вы смеете со мной так разговаривать?! Даже если вы наследный принц, вы...

Эвердан улыбнулся. Надо признать, его высочество был хорош собой... Да нет, по-настоящему красив. Волосы цвета бронзы, серо-голубые глаза, брови вразлет, высокие скулы, чувственные губы с изгибом, выдающим в нем упрямца, но...

Улыбка, в которой искривились сейчас эти губы, была полна яда.

— И в чем же я неправ, леди Аларисса? Вы никогда не были замужем и уже не девственны. Должен ли я спросить, был у вас один любовник или их было много, прежде, чем назвать вас испорченной?!

Я чувствовала, как багровею. Но, странное дело, не от стыда, а от злости.

Правильно папенька и маменька всегда ненавидели принца Эвердана и называли его заносчивым засранцем.

Засранец и есть!

Заносчивый!

Видит, что меня отдают замуж за его старика-отца, с которого песок уже сыпется — с метлой за ним ходить пора, подметать! — и смеет меня осуждать?!

Бессердечное бревно!

А ведь мы когда-то дружили. Правда, были тогда совсем детьми, но все равно! Хотя бы ради памяти о детской дружбе мог проявить понимание и не осыпать меня сейчас оскорблениями!

— Не вам меня судить, ваше высочество, — процедила я сквозь зубы.

— А кому же? — натянуто улыбаясь презрительной улыбочкой, парировал он. — Мой отец осуждать вас не хочет — слишком очарован вашими прелестями.

И добавил, как плюнул в лицо:

— Пользованными!

— Да вы!.. — я едва не задохнулась, но меня опередили.

— Эвердан! Ты оскорбляешь женщину, которая вот-вот станет королевой, — раздался дребезжащий старческий голос короля Фейердана. — Я могу не посмотреть, что ты мой сын, и наказать тебя.

Принц покосился на отца и с хмурым видом сказал дангарцу:

— Оставь леди Алариссу, Даг. — И следом ко мне: — Надеюсь, вы сможете стоять на ногах без моего телохранителя, леди.

Когда руки дангарца, придерживающие меня за плечи, отпустили, я почувствовала легкое разочарование. Подчеркнуто вежливо поклонившись мне, дангарец произнес официозное «Леди» — и отошел.

Во взгляде — ни тени узнавания.

Как будто страстной ночи два дня назад и не было.

Даже больно. И одиноко. Хоть плачь.

Наверное, дангарец ассоциировался у меня с последней надеждой на чудо. На то, что кто-нибудь придет и спасет меня от брака с дряхлым королем.

Ощущение, как будто моя жизнь заканчивается прямо сейчас. И всего хорошего, что в ней было — та безумная, порочная, сладкая ночь с мужчиной, чье лицо было скрыто под маской.

— Моя дорогая леди Аларисса, — снова раздался голос короля Фейердана, в этот раз он звучал слащаво, как патока. — Подойдите ближе, настало время для церемонии бракосочетания.

Глянув на его величество, я увидела, как по его морщинистому лицу расплывается плотоядная улыбка, а в тусклых глазах стоит предвкушение.

«О боги, да чтоб его сердечный удар схватил во время церемонии!» — молила я, но...

Мои мольбы не были услышаны.

Старые сказки внушают ложную веру, что в жизни всегда побеждает добро и справедливость, а попавшую в беду принцессу обязательно спасает рыцарь. Так вот... Ничего подобного.

Никто не пришел и не спас меня от брака со старым королем. Не случилось чуда. В короля не ударила молния. Не началась война, из-за которой пришлось бы отложить церемонию. Даже маменька моя больше не хлопалась в обморок.

Словом... не случилось ничего, что могло бы помешать свадьбе.

Церемония бракосочетания состоялась. У меня даже не спрашивали, согласна ли я. Согласие вместо меня дали лорд Аграссиус и леди Бериссия — по законам Лизерии женщина не может распоряжаться своей судьбой, за нее решают либо родители, либо муж.

— Я, Фейердан из рода Наргалов, клана Черных магов, правитель Лизерии, беру леди Алариссу из рода Тагириусов в жены.

— Я, лорд Аграссиус из рода Тагириусов, клана Красных магов, отдаю свою дочь в жены его величеству Фейердану Сиятельному.

Ну вот и всё. Больше ничего не требовалось.

Вот так легко я стала королевой Лизерии.

«Сможешь манипулировать королем — вся власть будет в твоих руках, — заговорщически прошептала моя мать, леди Бериссия, накануне свадьбы. — Подумаешь, старик-король попользуется твоим молодым телом. Аларисса, это всего лишь постель! Зато ты обретаешь власть! Власть для нашего клана!»

Власть для моей матери была важнее счастья ее дочери.

Мои чувства в ожидании первой брачной ночи ее ни капельки не волновали.

6

К первой брачной ночи меня готовили многочисленные служанки. Купали, втирали в тело масла, чтобы кожа была мягкой и нежной как шелк, расчесывали волосы. Атласные покрывала опрыскивали духами — приторно-сладкими и до того одуряющими, что от этого запаха меня начало подташнивать.

— Возьмите, леди, — сказала мне одна из служанок, протягивая флакончик с густой золотистой жидкостью.

— Что это?

Служанка опустила глаза и, будто ей было неудобно, объяснила:

— Подготовьте себя там, леди. Только вы сами можете это сделать. Хоть вы уже и... гм... простите, не девственны, но отныне, никому, кроме его величества, не дозволено прикасаться к вам в интимных местах.

— Зачем это? — кивнула я на флакончик.

Служанка поджала губы, как будто злясь, что я вынуждаю ее объяснять, вместо того чтобы послушно следовать указаниям.

— Это специальное масло, которое облегчит его величеству проникновение. Его величество не любит тратить время на подготовку. К тому же, это любимый аромат короля — там вы будете благоухать, как ему нравится, леди. Его величество не любит естественные запахи тела, они ему неприятны. Используйте масло в достаточном количестве, чтобы увлажнить себя, но не переусердствуйте. Королю может не понравиться, если там вы будете слишком влажной.

Когда служанка ушла, у меня дрожали руки, губы и подбородок.

Старик с гнилыми зубами, морщинистый, как засохший фрукт, с волосами реденькими настолько, что череп видно, ссохшийся как трухлявый пенек... брезгует моим запахом, брезгует прикасаться ко мне лишний раз — не дай же бог свои искореженные старостью пальчики испачкает...

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Навалилось воспоминание о ночи, проведенной с дангарцем. О его пальцах, проникающих в самые потаенные места моего тела, о его языке, бесстыдно ласкающем меня между ног. Да