Опороченная невеста в наследство - Анастасия Астахова Страница 7

Впрочем, я и сама не хотела, чтобы король лишний раз ко мне прикасался, но такое отношение было попросту унизительным!

В первый момент я просто лопалась от злости, а потом...

В голову пришла мысль: если я буду пахнуть собой, а не вонять этой тошнотворно-сладкой гадостью из флакона, может, король побрезгует ко мне прикасаться?

Не зря же в этой комнате сейчас все провоняло сладкими маслами и духами. Наверное, король и впрямь не любит естественные запахи.

Встав, я прошла в комнату, где меня купали, и вылила содержимое флакона в ванну.

Почувствовала удовлетворение как минимум от того, что поступила по-своему, наперекор королю. Уж чего-чего он от меня не дождется, так это послушания!

На самом деле я втайне надеялась, что король Фейердан сегодня не дойдет до моей спальни. Пусть бы его прихватила подагра, прострел в спине. А еще лучше — пусть бы споткнулся по дороге сюда и сломал себе хребет!

Однако вопреки моим ожиданиям король не заставил себя ждать.

Явившись в мою спальню с улыбкой, он окинул меня с головы до ног жадным взглядом. Улыбка сошла с его лица.

— Эй, прислуга, поди сюда! — крикнул в дверь.

Тотчас в комнату прошмыгнула уже знакомая мне служанка.

— Почему королева одета?! — гневно проскрипел король. — Сними-ка с нее все одежды! Или я сам это должен делать?

Когда служанка подбежала ко мне, я невольно прижала к груди шелковый пеньюар. Мысль оказаться голой перед королем меня ужасала.

— Не трогай меня! — прошипела девице.

Та с мрачным видом зашептала:

— Опомнитесь, королева, король желает видеть вашу наготу! Вы не можете отказать королю!

Девка оказалась сильнее меня. Легко поборов мое сопротивление, она разжала мои руки и стащила с меня пеньюар, не слушая мои протесты.

Оставшись обнаженной, я сразу же закрыла грудь обеими руками.

— Ох, королева-то моя скромница, — с мерзкой улыбочкой продребежал сладенько голос старика-мужа. — Разведи ей ручонки-то, дай глянуть на нее во всей красе.

Служанка забралась мне за спину и с силой развела мои руки в стороны, выпятив мою грудь.

— Ох, красота какая сочная! — Глаза короля разгорались похотью, рот растянулся в плотоядной улыбке, обнажая гнилые зубы. — Груди наливные, соски как вишенки торчком торчат. Услада для глаз моих.

Минуту служанка не позволяла мне свести руки, а король глазел на мою грудь и облизывался. Меня же трясло от отвращения.

— А теперь иди, девка, дальше я сам с королевой слажу, — приказал Фейердан.

Служанка вмиг исчезла — шмыг за дверь. Когда я осталась в спальне одна с королем, он сбросил с себя шитый золотом халат, оказавшись передо мной голышом.

Увидев его худое, обрюзглое тело, я едва не заплакала.

Не могу! Не могу делить с ним постель! Сил моих на это нет! Попробует дотронуться — придушу! Пусть меня потом казнят!

Орган у короля, однако, был внушительный и уже находился в полной готовности. Не удивительно, что он до девок молоденьких был так охоч!

Король стал взбираться на кровать у изножья, а я напротив — отползала к подушкам.

— Ну-ну, душенька моя, не стесняйся мужа своего, — кряхтел, задыхаясь от похоти, король и глазами меня так и ел. — Заканчивай скромницу из себя строить-то. Известно уж, что девица ты опытная, любовников имела, значит, знаешь, как мужчину ублажить. Теперь меня, мужа своего, ублажать будешь.

Едва не плача, я продолжала отползать, но король неумолимо приближался.

7

— Грудки какие у тебя спелые, мясистые, — глазами облизывал мою грудь король. — Дай мне помять их в ладошках, ну же. Тебе понравится, душа моя.

Мое лицо искривилось от гадливости.

Понравится?! Этот пень трухлявый себя со стороны-то когда в последний раз видел?!

Голый король продолжал подползать, я продолжала отползать. Глазами косила во все стороны — искала, чем защититься от домогательства ветхого муженька. Обнаружив на столике рядом с кроватью тяжелый золотой подсвечник, решилась: начнет меня лапать, возьму и тресну по черепушке!

Бросят в тюрьму? Казнят? Плевать! Я же просто не смогу вытерпеть его прикосновения! С души воротит!

Король схватил меня за щиколотку, я лягнулась, вскрикнув.

— Покажи свою сладенькую жемчуженку, душенька моя, — тяжело дышал от возбуждения король, продолжая пожирать меня глазами. — Ту, что между ножек у тебя. Раскинь ножки пошире. Раскрой для меня створки твоей сладкой пещерки порока, моя королева. Ты ведь порочна, ой, порочна. Пусти муженька туда, куда других мужчин пускала.

Король снова схватил меня за щиколотку, я снова лягнулась и потянулась за подсвечником.

Отправлю на тот свет, извращенца дряхлого — и будь что будет!

Король вдруг проявил неожиданное для его тщедушного тела проворство. Накинулся на меня, схватил за колени и широко развел в стороны мои ноги.

Мои пальцы в тот же момент сомкнулись на ножке подсвечника. Ох, тяжелый! Король вмиг с душой расстанется...

Его величество тем временем безумным взглядом пялился в мою промежность. Глаза широко раскрыты — вот-вот из орбит вылезут от возбуждения. Рот растянут в похотливой улыбке, с уголка рта стекает капля слюны.

— Ах, какие складочки розовенькие! — бормотал как одержимый король, уже задыхаясь от вида моих гениталий. — Какие нежные, кожа юная, волоски поудаляла, душенька моя. Королю своему старалась угодить, да? Ах, какое зрелище, не оторваться! Ах, какая щелочка манящая, дырочка призывная! Так и влечет меня, так и влечет! Вот для чего жена молоденькая нужна — свежая, чистенькая, сисечки торчком, писечка гладенькая, дырочка узенькая... Помру сейчас от счастья! А это что у тебя между складочками прячется? Спелая виноградинка? Не сорвать ли мне ее?

Щекоча мои ноги седыми редкими волосами, король наклонился к моей промежности. Кривясь от омерзения, я замахнулась подсвечником, но... рука словно не пожелала меня слушаться.

Кто бы знал, что ударить кого-то, даже если это старик-похабник, так сложно!

— Что такое?! — с придыханием произнес старик, громко нюхая мою промежность. — Нарушила мою волю?! Не подготовила себя, ароматными маслами не увлажнила?

Король гневался, и я застыла в ожидании. Отстанет? Ведь отстанет же? Вон как злится, что не пахну его тошнотворно-сладкой гадостью.

«Ну же, давай, отползай, — мысленно умоляла я его. — Пока я подсвечник не опустила — отползай ради всех богов, по-человечески тебя прошу, старый ты извращенец, не хочется же мужеубийцей становиться!»

— Но однако... что за чудесный запах! — король, задыхаясь, тянул носом, а его седые волосенки продолжали щекотать мой пах. — Какой развратный запах! Какой блудливый, грязный, сладенький,