Нежная Роза для вождей орков - Наташа Фаолини Страница 6

— Ай! — я вскрикиваю, не в силах сдержаться, и спотыкаюсь, едва не падая.

Боль не похожа на мышечный спазм или ушиб, исходит точно из того места, где находится мое родимое пятно. Она пульсирует, становится нестерпимой, будто кто-то приложил к моей коже раскаленную кочергу.

Я инстинктивно смотрю вниз, на свою лодыжку. И мое дыхание замирает в груди от ужаса.

Сквозь грубую ткань моего платья пробивается тусклое, болотно-зеленое свечение. Мое родимое пятно. Оно… горит.

— Кхаар! — раздается рядом резкий, гортанный рык.

А тогда один из орков подхватывает меня на руки настолько резко и без усилий, что от неожиданности я вскрикиваю.

Глава 7

Я инстинктивно вцепляюсь пальцами в кожаную броню орка, пытаясь обрести хоть какую-то опору.

Это главный орк. Тот, с распущенными волосами и пронзительными зелеными глазами. Он держит меня на руках так, будто делал это всю жизнь. И даже больше, будто я — фарфор.

Одна его рука, огромная, как ствол молодого дерева, лежит у меня под коленями, другая — крепко, но не больно, обвивает мою спину.

Я прижата к его груди, и сквозь слои одежды чувствую, как гулко и ровно бьется его сердце.

И я замечаю еще кое-что. Как только мои ноги оторываются от земли, жгучая боль в лодыжке начинает стихать.

Не сразу, а постепенно, словно тлеющие угли, которые заливают водой.

Я рискую поднять голову и посмотреть на лица орков.

Они встревоженно переглядываются. Брат со шрамом что-то рычит на их гортанном языке, указывая на мою лодыжку. Его тон не оставляет сомнений — он очень встревожен.

Другой, более спокойный брат, качает головой и отвечает ему тихо, но настойчиво. Я не понимаю ни слова.

Главный орк, держащий меня, обрывает их спор одним-единственным, коротким словом. Оно звучит как удар молота, и оба его брата тут же замолкают.

Не говоря больше ни слова, орк разворачивается и продолжает путь, неся меня так, словно я не вешу ничего.

Мир качается в такт его мощным, уверенным шагам.

Мешок с вещами болтается где-то сбоку.

Я вижу все через его плечо: унылый, каменистый пейзаж, острые пики гор, подступающие все ближе, серое, безразличное небо.

Первые несколько минут я напряжена как струна, ожидая, что он швырнет меня на землю, как только мы пройдем опасный участок. Но он не останавливается.

Страх никуда не уходит, он все еще сидит ледяным комком у меня в горле, но к нему примешивается что-то еще. Смущение…. недоумение.

Это не похоже на обращение с пленницей и на то, что рассказывают в сказках о жестоких орках.

Я прекращаю свои слабые попытки вырваться и просто замираю, превращаясь в молчаливую наблюдательницу, притихшую, и не решающуюся пошевелиться.

Мы идем долго. Я теряю счет времени. Пейзаж не меняется, лишь горы становятся все выше, их тени — все длиннее.

Иногда я вижу странные знаки, вырезанные на валунах, которые, кажется, тоже начинают слабо светиться, когда мы проходим мимо.

И когда я уже почти проваливаюсь в туманное забытье от усталости и пережитого шока, орк начинает говорить со мной. Его голос — глубокий рокот прямо у моего уха.

— Больше не бойся земли. Она тебя не тронет, пока ты со мной.

Я вздрагиваю в его руках, и с моих губ срывается тихий, совершенно неуместный ответ.

— С-спасибо…

Низкая, едва уловимая вибрация проходит по его грудной клетке, возле которой покоится моя голова. Это может быть смешок или рокот раздражения. Я не знаю.

Сглатываю вставший в горле ком и, набравшись смелости, решаю, что молчание и покорность — худший из вариантов. Если я должна умереть, я хотя бы буду знать, кто мой палач.

— Как… вас зовут? — мой вопрос звучит как писк, но в оглушающей тишине гор он кажется криком.

Орк на мгновение останавливается, затем снова продолжает свой размеренный шаг.

— Торук, — его голос, произнесенный так близко к моему уху, заставляет кожу покрыться мурашками.

Торук. У моего кошмара появилось имя.

Он делает едва заметный кивок головой в сторону своих спутников.

— Это мои братья. — Он смотрит на того, что со шрамом, чье лицо по-прежнему выражает хмурость. — Хаккар.

Затем его взгляд перемещается на третьего, спокойного, который все это время молча шел рядом, внимательно наблюдая за всем.

— И Базальт.

Я неуверенно киваю.

Они действительно очень напоминают братьев-вождей, но в нашем поселении никто не знал их имен. Может, я первый человек, что удостоился такой чести?

Лишь бы не перед смертью…

Следующий час Торук молчит. Когда я поднимаю взгляд к его лицу — он кажется сосредоточенным, вглядывающимся между деревьев. Я не отвлекаю.

Все-таки между дикими волками и грубыми орками я пока выберу вторых. Пока что.

Мы останавливаемся, когда последние лучи солнца окончательно тонут за черными пиками гор, и на землю опускается холодная, звенящая темнота.

Торук осторожно, почти бережно, ставит меня на ноги.

Я пошатываюсь, земля кажется незнакомой и враждебной. Боль в лодыжке почти прошла, оставив после себя лишь слабое, ноющее эхо, но теперь я сталкиваюсь с новым врагом — пронизывающим до костей горным холодом.

Ветер здесь, наверху, злой и резкий. Он пробирается под мое тонкое льняное платье, заставляя кожу мгновенно покрыться мурашками.

Я невольно обхватываю себя руками, пытаясь сохранить остатки тепла, но это не помогает. Зубы начинают отбивать мелкую, нервную дробь.

Пока Торук и Базальт осматривают выбранное для привала место — небольшую площадку, укрытую от ветра нависающей скалой, Хаккар с громким треском ломает сухие ветки для костра.

Он замечает мою дрожь, и с его губ срывается презрительное фырканье. Звук, полный насмешки над моей человеческой хрупкостью.

Я съеживаюсь еще сильнее, отчасти от холода, отчасти от унижения и отворачиваюсь, чтобы не видеть его насмешливого взгляда, и вдруг чувствую, как за спиной нависает огромная тень.

Испуганно оборачиваюсь. Это Базальт. Тот спокойный, молчаливый орк, который заступился за меня на площади.

Он чем-то отличается от своих братьев. Его сила не давит и не угрожает, она просто есть, как данность, и в его глазах нет ни капли агрессии, лишь внимательное, всепоглощающее спокойствие.

Я опускаю взгляд и замечаю его руки. Огромные, с длинными пальцами, руки воина, покрытые сетью старых шрамов и мозолей.

И вот одна из этих спокойных, огромных рук тянется не ко мне, а к пряжке на его плече. Он расстегивает ее, и с его плеч соскальзывает огромный меховой плащ...

Я сжимаюсь, ожидая чего