Королевство когтей - Деми Винтерс Страница 7

Служанка заплела одну сторону ее волос в замысловатые урканские косы, а Сага завершила образ своей любимой брошью в виде зимокрыла. И будь она проклята, если не наденет то, что сама сочтет нужным, если уж собирается проливать кровь для Медвежьего Бога.

Теперь она сидела рядом с принцессой Ирсой в Доме Урсира, пока избранные королем дворяне стекались на еженедельное Истечение. Невзирая на отсутствие окон, в комнате было светло. Жаровни вдоль центрального помоста и освещали, и обогревали помещение, а позолоченные колонны отражали и усиливали свет.

С виду Сага казалась скучающей. Но внутри царил беспорядок. В течение месяца ей удавалось избегать этого — толпы, зрелища, беспомощности своего положения. Сага чувствовала себя животным на привязи, которого выгуливают ради чужого удовольствия.

Посмотрите, как она хорошо сидит. Посмотрите, как хорошо отдает кровь. Какая послушная маленькая зверушка.

Пальцы тянулись к углю и дощечке для рисования, чтобы хоть как-то усмирить нарастающее волнение. Прошло уже несколько дней с того момента, как Сага случайно подслушала разговор мейстера Альфсона и Сигны и узнала, что Эйса, младшая сестра, которую она считала мертвой уже семнадцать лет, жива. Мало того, что ее приемная мать знала и не сказала Саге, так королева еще и охотилась за Эйсой месяцами. Это было ошеломляющее открытие, в которое все еще трудно было поверить.

Но с каждым днем, пока Сага ждала случая что-то сделать, хоть что-то, чтобы помочь Эйсе, ее нервы сдавали все больше. Она почти не спала. Дни проходили в каком-то тумане. Она часами находилась в тайном коридоре за кабинетом Альфсона, надеясь снова что-нибудь подслушать, но безрезультатно.

Иногда перенапряжение поглощало ее полностью, разум становился переполненной чашей, из которой все выливалось через край, и тогда единственным спасением оставалось достать уголь и пергамент и рисовать, рисовать, рисовать. Это было единственное, что могло вернуть ее сознанию равновесие; то, что полностью выводило ее из собственных мыслей.

Но о рисовании сейчас не могло быть и речи. Ее взгляд обводил комнату по меньшей мере в десятый раз, отмечая каждую дверь в Доме Урсира. Главный выход. Дверь Верховного Готи. Потайной лаз под ковром у задней стены помоста — если его не заколотили.

Она повторяла эти выходы про себя снова и снова, напоминая себе, что в безопасности. Не в ловушке. Но никак не могла избавиться от первоочередной потребности сбежать в безопасность своих покоев.

Пульс стучал в ушах, и Сага украдкой посмотрела вправо, где сидела принцесса Ирса. Ее изумрудно-зеленое платье контрастировало с бело-золотыми волосами и бледной кожей норваландки. Спина Ирсы была идеально прямой, губы тронула сдержанная улыбка, карие глаза сияли, будто нигде на свете ей не хотелось быть больше, чем здесь. Сага открыла рот, чтобы сказать что-то приемной сестре, снять странное напряжение, что висело между ними последнее время, но слов не нашлось. Вместо этого ее взгляд вернулся к окровавленному алтарному камню в передней части зала.

Говорили, что Медвежий Бог черпал силу из крови. Именно это побуждало урканских воинов к такой жестокости в битве. Чем больше крови они проливали, тем больше славы получали. Но были и менее славные методы, принести в жертву себя или имущество тоже могло снискать благоволение Урсира. Фермеры часто забивали лучших животных во время Весеннего Пробуждения Урсира, чтобы обеспечить себе плодородный сезон, а некоторые урканские военачальники приносили в жертву сильнейших трэллов перед битвой. Но для обычного жителя самым простым способом получить милость Урсира было принять участие в Истечении.

Боги, да она не выдержит этого. Ей нужно было добраться до безопасного места — обратно в свои покои. Поднявшись со своего места, Сага приготовилась уйти из зала. Но с появлением королевы Сигны в сопровождении шести придворных служительниц, любые шансы на бегство были уничтожены. Оцепенев, Сага снова опустилась в кресло, смиряясь с неизбежным. Придется выдержать это, придется закатать рукав.

— Урсир будет рад видеть вас, леди Сага, — раздался визгливый голос. Сага быстро нашла источник — леди Гейра. Как новая благочестивая жена Верховного Готи, она была одной из самых доверенных советниц Сигны, и жалость в ее глазах пробудила в Саге жажду насилия. Вместо этого она коротко кивнула.

— Прекрасно, когда человек осознает свои ошибки и стремится их исправить, — сказала Гейра, перебирая связку ключей, свисающих у нее на груди. Придворные служительницы вокруг нее зацокали языками в знак согласия.

— Дорогая Сага, — прозвучал чистый голос королевы. Женщины расступились, и Сигна шагнула вперед, корона из железных когтей венчала ее белокурые волосы. Сага поднялась и склонила голову перед королевой. Сигна взяла руку Саги в перчатке, нежно погладила ее. — Я просила Верховного Готи дать мудрый совет насчет твоего здоровья.

Сердце Саги забилось быстрее.

— Он считает, что дополнительное Истечение поможет исцелить твои… нервы. — Придворные служительницы королевы за ее спиной дружно зашумели в знак согласия, а громче всех леди Гейра.

Ну конечно, ответ всегда в крови. Чувствуешь подавленность? Пусти кровь. Ушибла палец? Пусти кровь. Чума? Разумеется, пусти кровь.

Сага бездумно кивнула. Королева повернулась к дочери, бережно взяла лицо Ирсы в ладони.

— Зеленый тебе к лицу, моя милая девочка. — Сигна с любовью поцеловала Ирсу в обе щеки.

— Благодарю, мама.

Сигна села в кресло рядом с дочерью, придворные служительницы выстроились за их спинами.

Сага проглотила горечь ревности. Ей следовало быть благодарной, что королева проявляет заботу о ее здоровье. Приемная мать умела сбивать с толку. Жесткая и безжалостная, и все же время от времени подкидывающая мелкие проявления заботы. И Сага, как голодная собака, хватала каждую крошку.

В зале воцарилась тишина, когда вошел Торир Великан, возвещая прибытие короля. С его густой рыжей бородой и исполинским ростом, воина невозможно было не заметить в любом зале. Но в мерцающем свете Дома Урсира он казался еще больше обычного.

Вслед за Ториром вошел король Ивар Железносердый. Хотя он был на несколько дюймов ниже Торира, присутствие короля ощущалось в каждой точке зала. Король обладал светлыми волосами до плеч, уже с проседью, а борода была заплетена в двойные урканские косы. И хотя глаза Ивара были холодны и суровы, они сверкали удовольствием, когда он смотрел на Сагу.

Она сдвинулась с места, и отвела взгляд. Во взгляде короля всегда было что-то тревожное. Не похоть, нет… скорее жадность. Как будто он смотрел на драгоценность, добытую для своей сокровищницы.

Следом вошел принц Бьорн, жених Саги. В свои тринадцать, на девять лет моложе ее, он уже унаследовал рост отца, но был худощав и неуклюж, шагая