Ведьмы Зелёной Волши - Анастасия Федоренко Страница 8

к другу, что приведи в гости бабушку Лейлу с её отменным вкусом, она бы в обморок упала. Чёрный письменный стол находился недалеко от кровати, напротив был шкаф с одеждой и обувью и небольшой стеллаж с книгами и приятными мелочами. Самая обычная комната старшеклассницы, в которой наиболее безумным, на мой взгляд, был цвет стен. Они были выкрашены в мятный. Для меня пятнадцатилетней, а именно тогда был ремонт, этот цвет был криком души, сейчас же он слегка раздражал.

Сейчас в комнате единственным освещением служила гирлянда, сменившая роль новогоднего украшения на постоянное. Её я развесила над кроватью в качестве уютного ночника.

Мы успели получше рассмотреть подарки, настроить новый телефон и оставить позади два фильма, когда Марина вдруг завела разговор про встречу в кафе.

— Может, всё же поговоришь с ним в следующий раз? — робко спросила она.

— Брось, Марин, — со вздохом произнесла я, испытывая лёгкую досаду от навязчивого желания подруги поговорить про личную жизнь. — Нечего обсуждать. Ты же видела его в кафе с этой кралей.

— Ну, он же сказал, что она не его девушка, — неуверенно протянула подруга, явно намеренная развить эту тему.

— И ты ему так быстро поверила, — горькая усмешка. — Разве это не выглядело как свидание? Ты же всё сама видела…

— Видела, но…

— Марин, я прошу, давай оставим эту тему, — прервала её фразу, стараясь вложить в голос побольше просительных нот.

К счастью, подруга у меня хоть и настойчивая, но ещё вполне понимающая. Я по глазам увидела, что она услышала мою мольбу в голосе, перемешанную с горечью и сожалением. Я не хотела продолжать этот разговор, не хотела тревожить рану, которую оставила моя первая влюблённость… Видела, как плотно сжались губы Марины, превращаясь в прямую линию. Она была не согласна с моими поступками и мнением, но быстро переключилась на выбор нового фильма.

Когда я представляла этот день, точнее этот вечер, я думала о посиделках до утра, но реальность была несколько иной. В связи с утренним пробуждением думалось, что первой жертвой сна стану я, но подруга начала клевать носом раньше.

Ближе к трём я без особого сожаления выключила фильм, даже не сохранив вкладку. Можно было бы надеть наушники и продолжить просмотр этого «шедевра» или включить какой-нибудь сериал, но настроение быстро испарилось. Сна даже близко не предвиделось, зато печальные воспоминания тут же овладели мыслями, словно только и выжидали этого…

Наверное, у многих есть такая история — местами грустная, с привкусом горечи и солёных слёз, с ощущением беспомощности и невероятной жалости к самому себе. Знаете, как это бывает? Ты хочешь кричать в голос от накрывающей истерики, но не хочешь неудобных вопросов от родных, не желаешь выслушивать фразы вроде: «…так всегда бывает…», «…время всё вылечит…», «…это ведь жизнь...». В моём случае, я очень боялась услышать от мамы или бабушки что-то в стиле: «…сколько у тебя ещё таких будет…». Это стало решающим аргументом в пользу моего нежелания рассказывать семье о своей первой влюблённости и первом поцелуе.

Единственный человек, знающий о той истории годичной давности, мирно спал на соседней подушке, забавно посапывая во сне. Подруга у меня была всего одна, но лучше неё я никого не знала. Марина поддержала в сложный момент, выслушивала меня, когда нестерпимо хотелось говорить и говорить о случившемся…

Так уж вышло, что о своих нежных чувствах к Ярославу Покровскому я не имела ни малейшего представления. Если бы меня в шесть лет спросили, кто такой Ярослав, я бы ответила — злобный мальчишка, лидер рудневских задир. Таким он и был в детстве — угрюмый, холодный с виду, на деле же просто дурак, которому интереснее смеяться над другими. Сейчас спроси меня кто про Яра, я бы сильно задумалась. Он очень изменился за последние несколько лет. Стал серьёзным, порой всё также бросал колкости, но в редких случаях.

Так вышло, что до апреля прошлого года я и не вдумывалась, что ощущала некую симпатию, детскую непосредственную влюблённость, которую испытывали многие наши девочки в отношении старших ребят из школы или из соседнего посёлка. Никто из них не смотрел на ребят из Зелёной Волши. К ним относились со снисхождением, посмеивались над глупыми поступками и чудачествами. Мальчишки из Рудневки казались старше, круче, храбрее… Сейчас я могу сказать, что они были такими же, как и все ребята в таком возрасте, и ничего особенного у них не было.

Глупость, конечно, но детское поведение вряд ли стоит столь глубокого анализа. До прошлого апреля я и не занималась такими сомнительными вещами.

Яр окончил школу два года назад, поступил в столичный институт, как и многие ребята из его компании. У них всегда была такая «коллективность», куда один — туда и все… Поэтому никто особо не удивился, что вместе с Покровским ещё двое из его друзей рванули покорять столицу. Но сейчас не об этом…

Мы перестали видеться от слова совсем. Раньше мест столкновений было больше: школа, родные окрестности между Зелёной Волшью и Рудневкой, городской парк и торговый центр. С поступления Яра в столичный вуз, мы с ним встречались редко, пересекались больше в городе или на речке, когда он возвращался домой с учёбы на праздники или летние каникулы.

В апреле прошлого года он вернулся на День Рождения своей младшей сестры. Карина Покровская наша ровесница и тогда ей, как и нам с Мариной, исполнилось шестнадцать. С ней я не общалась от слова совсем, даже в школе, хоть и учились мы в одном классе. Но так уж вышло, что за день до её праздника, я возвращалась из города вместе с Яром и его дружками — Никитой Стрельниковым и Васей Бойко.

Сели мы по воле судьбы в одну электричку, в один вагон.

Меня, конечно, сразу заметили, как и я их, но здороваться никто и не думал. Я расположилась в другом конце вагона, слушая музыку и стараясь особо не оборачиваться. Надеялась, что доедем без приключений, всё же времена детской вражды прошли. Я совсем не ожидала, что Покровский решит присесть рядом на свободное место.

Наушник был грубо выдернут из уха чужими руками.

— Привет, Морозова, — весёлый тон Яра, его ухмылка… их я запомнила ещё надолго.

— Привет, Покровский, — буркнула в ответ, оставляя без внимания его отвратительный жест с наушником. — Ты решил скрасить последние десять минут дороги?

В тот момент очень жалела, что рядом со мной оказалось свободно. Вагон, надо сказать, был почти пуст. Марина как назло приболела, поэтому из школы я возвращалась одна.