Сахар и снежинки - Кристин Каст Страница 9

Рычание вибрирует глубоко в его груди, а руки сжимаются в кулаки по бокам с такой силой, что белеют костяшки.

Язык обвивает подушечку указательного пальца, жар пульсирует между ног, а я все смотрю на него. Я засасываю палец полностью в рот, прежде чем позволить ему медленно выскользнуть, достаточно медленно, чтобы дыхание Уэста сбилось на выдохе.

— Ты заслужил и одно из них, — я беру еще одно печенье и протягиваю его ему. — Хочешь?

Его глаза поднимаются от моего рта, и взгляд его чистое разрушение.

— Ты и не представляешь, чего я хочу.

Уэст надвигается на меня. Каждым шагом поглощает расстояние между нами, и воздух сгущается от жара, дыма и того дикого запаха гвоздики и перца, что принадлежит только ему, только волку.

Сердце пропускает удар, моя лиса вздыбливается, и на секунду я готова поклясться, что вся комната сжимается вокруг него, притянутая той же гравитацией, что заморозила меня на месте, дрожащую, сосредоточенную на звуке его шагов по половицам и том, как он пригвоздил меня взглядом к месту.

Мои бедра сжимаются, и это бесполезный рефлекс против нарастающей между ними боли. Печенье дрожит в руке, крошки осыпаются с пальцев, я держу его слишком крепко.

Он уже ближе. Достаточно близко, чтобы меня обволакивал его густой и тяжелый запах. Аромат наполняет легкие, прилипает к коже, просачивается в мысли, пока не остается ничего, кроме него.

Когда он приближается ко мне, я поднимаю печенье дрожащей рукой. Он наклоняется и, не отрывая от меня глаз, сокращает последние дюймы между нами. Его дыхание касается кончиков моих пальцев, зубы вонзаются в мягкое тесто. Он откусывает кусочек с низким, гортанным стоном, что отдается во мне вибрацией, зажигая каждое из нервных окончаний.

Сахарная пудра осыпает его нижнюю губу. Я хочу ощутить ее вкус. Он проводит языком по сверкающим крупинкам.

— Я не могу сказать, кто выиграл эту игру, — шепчу я, слова обрываются дрожащим вздохом.

Челюсть Уэста двигается, пока он жует, его взгляд не отрывается от меня. Горло движется, когда он глотает, и голос становится грубее. Волк прямо там, под кожей.

— Я знаю, как мы оба можем это выяснить.

ГЛАВА 6

Уэст



Я не помню, как решился ее поцеловать. Одно мгновение она стоит там, голубые глаза горят, рот дерзкий и сладкий, волосы дикие, а в следующий миг я уже прижимаю ее к своей груди.

Я чувствую изгибы Эмми, ее жар, слышу, как она издает порочное мурлыканье, которое вырывается из горла, словно она хочет, чтобы я сорвался. И я срываюсь. Я прижимаюсь к ней ртом достаточно сильно, чтобы оставить синяки, и в ту секунду, когда наши губы встречаются, остальной мир исчезает. Остается только она. Ее вкус. Ее запах. Ее чертовы тихие стоны.

Ее губы раздвигаются под моими, и ее ощущаю ее вкус. Сначала просто сладость, затем насыщеннее, как сахар, который достаточно долго пролежал на открытом огне, чтобы стать дымным и ярким. Грубый поцелуй углубляется, жар закручивается у основания позвоночника, ее сладость пьянит и дурманит. Наши рты движутся вместе, языки сплетаются, и ее вкус в каждом вздохе. Становится невозможно определить, где заканчивается сладость сахара и начинается она.

Она стонет мне в рот, высоко и отчаянно, и этот звук — бензин для огня, сжигающего те крохи контроля, что у меня остались. Я отвечаю рычанием, каждый дюйм тела твердеет. Мой волк бросается вперед, рыча под кожей, рыча из-за нее. Я целую Эмми, словно умираю от голода, а она — последняя сладость на земле. Мои зубы скользят по ее нижней губе, засасывая, пока она не всхлипывает, впиваясь когтями в мои плечи.

Она выгибается навстречу, задыхаясь.

— Уэст, — выдыхает она дрожащим голосом. — Мне нужно…

— Получишь, — рычу я.

Я поднимаю ее, и она покорно поддается, словно создана для моих объятий, и, черт возьми, то, как она цепляется за меня — ноги туго обхватили мою талию, ногти впиваются в плечи, будто она держится за жизнь, — заставляет мой член ныть.

Это движение вырывает у нее резкий мелодичный крик, яркий, дикий и лисий до мозга костей. Мой волк живет ради этого звука и отвечает собственническим рычанием, раскатывающимся в груди.

Не думая, я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи и кусаю. Достаточно сильно, чтобы оставить след, потому что мне нужно, чтобы она носила меня на себе. Она содрогается, тело дрожит в моих руках, пока я провожу языком по укушенному месту, успокаивая и помечая одним дыханием. Я хочу, чтобы она дрожала. Хочу, чтобы она чувствовала меня еще несколько дней. Ее кожа на вкус, как сахар и жар, и что-то дикое, за чем я никогда не перестану гнаться.

Я зажимаю ее мочку уха между зубами и оттягиваю ровно настолько, чтобы услышать ее вздох и почувствовать, как ее ноги сжимаются туже вокруг моей талии.

Ее пальцы запутываются в моих волосах, руки обвивают шею, словно она упадет, если не будет держаться. Она выгибается навстречу, грудь прижимается к моей, мягкая, раскрасневшаяся и жаждущая следующего укуса. И эти звуки, черт возьми, эти звуки, которые она издает… тонкие крики, тающие в разбитых всхлипах, прерывистые, отчаянные и созданные только для меня.

Каждый из них растекается жаром в теле, и член пульсирует, напрягаясь под молнией.

Я с силой опускаю ее на присыпанную мукой стойку, и ее задница со звонким звуком шлепается о дерево. Белое облако взвивается вокруг нас, пудрой покрывая ее груди и мои руки, а воздух между нами густеет от сахара, муки и чего-то дикого, поднимающегося под кожей.

Одна конфетно-розовая бретелька лифчика сползла с ее плеча. Губы распухли от поцелуев. Полоса муки пересекает ключицу, а ее платиновые волосы как сияющий золотистый нимб в свете огня позади. Зрачки расширились, почти поглощая цвет глаз, и я все еще чувствую сладость ее рта на языке.

— Черт, ты великолепна.

Я наклоняюсь ближе, провожу кончиком носа вдоль этой полоски муки на ее коже, ощущая солоновато-сладкий жар, поднимающийся от ее тела. Ее бедра подергиваются у моих.

— Ты уверена? — спрашиваю я, но голос уже грубый, ломается, переходя в рычание. Это скорее предупреждение, чем вопрос. Последний шанс убежать до того, как я перестану притворяться, что смогу ее отпустить.

Ее губы раздвигаются, и следует мгновенный, уверенный ответ на одном дыхании.

— Не останавливайся.

Она впивается ногтями в мои плечи и притягивает вниз в еще один голодный поцелуй. Ее губы мягкие, но рот…