Осколки вечности - Ульяна Мазур Страница 9

На следующий день он ждёт меня за Академией.

— Хочешь прогуляться? — говорит он, и я киваю, не раздумывая.

Снег хрустит под нашими шагами, улицы Раппенгарда ещё пусты. Я смеюсь, когда он подбрасывает снежок, и падаю в снег — он подхватывает меня за талию.

— Ты не промёрзнешь? — спрашивает тихо, и я понимаю, что он заботится обо мне, хотя всего лишь призрак.

Мы катаемся на коньках по замёрзшей реке. Он ведёт меня, держит за руки, и каждое касание, как удар молнии. Мы кружимся, смеёмся, падаем и снова поднимаемся. Вальс из зеркала оживает на льду под ногами. Я чувствую, что могу доверять ему всё — своё тело, своё дыхание, своё сердце.

После катания мы забегаем в маленькие лавки за улочками. Я трогаю витрины, выбираю сувенир, а он наблюдает.

— Возьми это, — предлагает он, и его пальцы едва касаются моих.

Я улыбаюсь, сердце колотится, и он наклоняется, шёпотом добавляя:

— Для тебя это не дорого.

Каждый день он провожает меня до Академии.

— Будь осторожна, — шепчет он.

— Я сама справлюсь, — отвечаю, но сердце трепещет.

— Я буду ждать, — говорит он.

А вечером он забирает меня обратно, кружит вместе со мной в тенях улиц, где снег сверкает как крошечные кристаллы.

Но в Академии всё меняются, когда другие ученицы замечают, что я изменилась.

— Кто это, с кем ты разговариваешь в коридоре? — спрашивает Летиция, стараясь заглянуть в зеркало.

— Никто, — шепчу я, улыбаюсь и опускаю взгляд. Но я знаю правду. Это не никто.

Каждый день мы сближаемся: танцы у зеркала, прогулки по городу, снежки, катание на коньках, смех, трогательные моменты в лавках. Я чувствую, как его прикосновения становятся всё ближе, а дыхание теплее. С каждым днём он всё меньше кажется призраком и всё больше человеком рядом со мной, который понимает меня лучше, чем кто-либо другой.

Я улыбаюсь, когда мы снова кружимся на льду, ловлю его взгляд, и ощущаю, что уже не могу быть без этого ритуала, без этих моментов. И всё это тайна, которую никто кроме меня не видит.

Я возвращаюсь домой поздно, снег уже укрыл улицы Раппенгарда толстым слоем. В доме холодно, как будто стены помнят все шаги прошлого. Мачеха уже спит, отец где-то внизу, за бумагами. Я поднимаюсь к матери, осторожно открываю дверь её комнаты.

— Мама… — шепчу.

Она лежит в постели, глаза полузакрыты, лицо бледное, но мягкое в ночном свете.

— Мама, — сажусь рядом, держу её руку. — Я… я видела его. Лаэна. Того, кто танцует со мной. Он настоящий… или почти.

Она медленно открывает глаза, и в них отражается тревога, знакомая мне с детства.

— Элианна… — её голос тихий, хриплый, будто лёгкие сопротивляются. — Я знала, что этот день придёт.

— Какой день? — сердце колотится. — Мама, что ты знаешь?

Она берёт мою руку и крепко сжимает её.

— Я не видела его живым, — говорит она медленно. — Но мой род хранит память о нём. Я видела его в снах и в зеркалах… как он танцует, как он ждал кого-то из нашего рода.

— В снах? — я моргаю, не сразу веря. — Значит, ты никогда не знала его?

— Никогда, — тихо отвечает она. — Но проклятие твоего рода связано с ним. Он был создан, чтобы напоминать нам о прошлом… о грехе, который покрыл наш род Тень. Его сердце заперто в фарфоре, а он сам… застрял между мирами, как мост между прошлым и настоящим.

Я сжимаю её руку, ощущая холод и дрожь одновременно.

— Мама… я боюсь.

— Я знаю, моя дорогая, — шепчет она, касаясь моих волос. — Но иногда, чтобы понять своё сердце, нужно встретиться с прошлым лицом к лицу.

Я смотрю на неё, и в её словах слышу не только предупреждение, но и разрешение. Я должна идти дальше. Вперёд. К танцу, к Лаэну, к тому, что ждёт меня за границей зеркал.

Лаэн.

Я вижу её каждый день. Каждый раз, когда она подходит к зеркалу, когда пальцы касаются стекла, когда глаза ищут мои, я чувствую, что я рядом с ней. Но быть рядом — значит причинять боль.

Каждое моё появление забирает у неё что-то… силу, тепло, дыхание. Я знаю это, чувствую в её теле, в каждом её движении. Её сердце колотится быстрее, а мышцы дрожат — и это всё из-за меня. Но я не могу остановиться. Не могу отказаться.

Она танцует для меня. И каждый раз, когда она выходит на паркет, когда делает па и подъем, когда кружится в вальсе, я ощущаю её боль так, как если бы она была моей. Это не обычная боль — это смесь усталости, тревоги, страха и… желания.

Я слышу её дыхание, вижу, как пальцы напряжены на пуантах, как спина выгибается, как плечи дрожат. И сердце моё сжимается.

Я хочу коснуться её, но могу лишь быть отражением, мостом между мирами. Иногда мне кажется, что если я исчезну, она будет свободна. Но в тот же миг понимаю: она не хочет, чтобы я исчез. Она ищет меня, зовёт меня.

И когда мы танцуем вместе, я чувствую: между нами рождается что-то невозможное и неостановимое. Мир для нас разный, но связь крепка. Я знаю, что причиняю ей боль, но каждое мгновение без неё — пытка.

— Элианна… — шепчу я, но она не слышит.

И всё же я чувствую, что она знает. Чувствует моё присутствие, мою заботу и мою вину.

Каждое движение её тела моя радость и моя кара. И я понимаю, что это только начало: каждый наш танец делает нас ближе, а цену за это платим мы оба, хоть она ещё не осознаёт этого полностью.

Я слышу её крик сквозь двери и стены. Сердце её полно злости и отчаяния, пальцы дрожат после удара, кровь тонкой линией на коже. Она зовёт меня, зовёт так, что я почти не могу устоять.

Но я не выхожу.

Каждый раз, когда я пересекаю границу зеркала, я краду у неё часть жизни, часть силы, часть того, что делает её собой. Я знаю это, и именно поэтому задерживаюсь.

Я чувствую её слёзы, слышу тяжёлое дыхание, дрожь, смешанную с болью.

— Лаэн… пожалуйста… — шепчет она.

Я стою на месте, но не могу двинуться. Её голос пытка и радость одновременно.

Ночь приходит. Тихо. Снег хрустит за окнами. Я решаю, что больше не могу ждать. Появляюсь в комнате, где она