От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель Страница 2

Как назло, по пути ни одного алкомаркета. Грустное пати требует продолжения. Надраться в мясо. Забыться, хоть на несколько часов.

Выкрутив руль до упора, сворачиваю навстречку. Машины сдают по тормозам. Лихачу, наплевав на две сплошных. Отторгаю поганость своего состояния. Как напряжена , как давлю рыдания.

От скачка бутылка отлетает под сиденье и блокирует педаль. Бентли несет юзом. Отчего-то не сомневаюсь, что это мать вцепилась в руль костлявыми пальцами. Она управляет авто, мотая его по трассе, а затем выворачивает на перекресток. Впереди десятки машин, скопившиеся на светофоре.

— Этого хочешь? Чтобы я умерла! Даа?! — визжу на весь салон.

Внутренности разрывает напалмом, при этом внешне оставляя целой. Мозг мгновенно трезвеет. Смерть не пугает. Страх рождается, как только представлю скорую встречу с матерью. Этого я боюсь больше всего. Одна мысль разрезает до глубокого ужаса недра сознания.

Остановись! Нельзя !

Приказываю себе.

Необъяснимым действием собираюсь. Скользким острием шпильки отбиваю бутылку. Носком туфли жму на педаль. Машина застывает поперек дороги. Не нахожу в себе сил завести двигатель и припарковать к тротуару.

Выхожу, оставив ключи в замке. Перед тем, как захлопнуть дверь, заглядываю внутрь.

— Не ходи за мной. Испарись, — цежу сквозь зубы невидимому образу.

Холодный ветер бросает капли дождя на голые плечи. Обычно я мерзлячка, но сейчас не чувствую ничего. Забираю сумочку и отрешенно бреду в сторону архитектурного агентства, не обращая внимания, на образовавшуюся пробку.

Глава 2

Монстры существуют. Если в них поверить, то когда-то они оживут. Слишком поздно понимаешь. Некоторых чудовищ будить не следует.

"Стоун and Шайн" Герман подарил мне , на окончание института. Двухэтажное здание в престижном районе Москвы, стоит баснословных денег.

Стоцкий не скупится в отношении любовниц. Оплачивает свою покупку с пафосом, но при этом, никогда не скрывает ее предназначение. Пока я с ним. Пока исполняю извращенные прихоти, могу пользоваться всем, чем пожелаю.

" Стоун and Шайн" Камень и блеск.

Вслух проговариваю, раскачиваясь на высоких каблуках. Задрав голову, пару минут вглядываюсь в надпись на свежей вывеске, скрытую под слоем полиэтилена.

— Карина, ты счастлива? Ты, блять, счастлива, имея всё это? — вопрос я ору в пустоту. Естественно ответа не следует. Я и мысленно, не разрешаю себе, на него отвечать. Разряжаюсь истеричным смехом.

Даже название выбрано не случайно. Все что меня окружает. Груда камней, покрытых блеском. Боль, украшенная глянцевым перламутром. Но он, к сожалению, не притупляет ее. У всего есть недостатки.

С достоинствами я распрощалась много лет назад. И угрызений совести, по этому поводу, не испытываю. В конце концов, всё продается и покупается. Моя цена, как многие могут подумать, заключена не в денежном эквиваленте.

Мысли о замужестве буквально скручивают пополам. Нашарив ключи в сумочке, открываю замок. Ремонт не закончен. В чистовую отделан только мой кабинет. Охрана ограничивается лишь сигнализацией. Здесь, по всему, тоже недоработка. Поздно спохватываюсь, что перед тем как войти, надо брякнуть на пульт.

Дверь уже открыта, и оглушающих сирен, я не слышу.

Как это понимать?

Осторожно переступаю порог и опасаюсь напороться на раскиданные по всему залу стройматериалы. Силюсь разглядеть в темноте хоть что — нибудь. Подобие страха разгуливает кожному покрову.

Одна. Поздним вечером. Это ли не повод активировать тревогу. Мало ли, что может случиться.

Вымеряя каждый шаг, избегаю опираться на неоштукатуренные поверхности. Проводку недавно поменяли. Выключатели на стену не вынесли. Вряд ли, кто из рабочих удосужился, заизолировать оголенные провода. Бреду к счетчику наугад.

Здесь темно, как в преисподней. И отличительно холодно. Нервы раскачаны настолько, что параноидально оглядываюсь. Руки дрожат. Горло стягивает сухостью.

Назвать это можно, как угодно. Интуиция, либо предчувствие. Особенным внутренним чутьем определяю, что я здесь не одна. Запах чужака витает в атмосфере .

Кому нужно проникать в пустое здание? С какой целью? Взлом ради наживы? Что тут выносить. Мешки с цементом и инструменты строителей. Я же не в Южном Бутово. Хмыкаю, мотаю головой. С каких пор, стала похожа на заносчивую мажорку

Блть. Что за стереотип. Люди везде одинаковые. Нет хороших и плохих. Все особи разношерстные. Под одеждой именитых дизайнеров зачастую скрывается абсолютная мерзость. Мне ли не знать. Погрязла в этой мерзости по самую глотку.

Тороплюсь достать на стене рубильник. Дотягиваюсь, щелкаю и..

Ничего не происходит.

Поганое чувство, что я оказалась в ловушке, скатывается по груди. В пальцах застывают комочки льда. По спине ползет липкая дрожь. Сердце рвет громоподобный клич, предупреждая об опасности. Подталкивает, бежать отсюда со всех ног, но охмелевший разум с настойчивостью провоцирует подняться наверх.

Глупая.

Всего лишь нужно дойти до кабинета. Взять бутылку шампанского. Сделать глоток и все успокоится. Алкоголь единственно верное средство — стереть этот день. Впрочем, как и последние несколько лет. Так все достало, что здоровье это меньшее, о чем я забочусь.

Снимаю туфли и переступаю четыре ступеньки. Не издав практически ни одного звука. Не обоснованным действием достаю из сумочки зажигалку. Щелкаю несколько раз. Бутафорский пистолет загорается тусклым огоньком.

Свечу под ноги и шагаю уже уверенней.

Открываю дверь.

Хлопок воздуха залетает в ноздри и тормозит на месте.

В нос бьет аромат парфюма, того что я уловила еще внизу. Сильно. Дерзко. Вдыхается, как крепкий кубинский ром. Мандарин с перцем на основе черного дерева. Мимолетно теряюсь в шквале насыщенных мужских нот, что рассеиваются по рецепторам. Далеко не дешевая туалетка, случайного грабителя. Он сконцентрирован в тесном пространстве. Он пугает, дает понять. Носитель, возможно, все еще здесь. Как и я. Внутри поднимается океан паники и адреналина. Отравляюща помесь моментально сжирает рассудок.

Отшатнувшись, дергаюсь в попытке бежать.

Тяжелая рука хватает за волосы и прижимает лицом к стене. Незнакомец, тут же, наваливается всем телом сзади. В порыве нервного приступа вталкиваю колени в стену. Ягодицами натыкаюсь на его пах. Хочу, затылком зарядить ему по переносице.

Негодую, но он превосходством давит все старания вывернуться. Сбежать не получится, стискиваю кулаки и упираюсь костяшками. Затравленной львицей рычу. Скребу стену в тщетных потугах.

Делает больно, налегая всем весом. Обездвиживает. Я реально воспринимаю, как он обволакивает не только меня, но и все помещение.

— Не кричи, Ада. Это всего лишь я, — хмыкает с издевкой, — Старый знакомый, — тембр наполнен каленым железом. Протягивает паралич по хребту. Каждый позвонок скован оцепенением. Дыхание ржет слух. Обостряет тот ад из прошлого, в котором я живу.

Незнакомец принял меня за нее. За мою мать. Что может быть еще хуже того, что тебя уравняли с тем, кого ты так яростно ненавидишь. Вера, что когда — либо смогу избавиться, рушится. Несколькими словами достает из шкафа подсознания, в котором я мечтаю заколотить намертво, ее скелет.

Когда кладет мазолистую ладонь на шею, кажется что хочет убить. Сжимает до легкого удушья.

— Скучала по мне , сука, — то, каким безжалостным и леденящим тоном он это произносит, рождает ужас. Он меня нюхает. Проходится носом по яремной вене, — Семь лет прошло, а на тебе все тот же аромат, — это заявление передает, как в нем закипает ненависть. Сдавливает горло, что я и писка не могу проронить. Кромешная тьма усиливает воздействие. Заполняет тело. Расклеиваюсь и плевать, что он ощущает дрожь на моих плечах, — Страшно, Ада. А что так? Раньше ты такой не была.

Я не она. Не чувствуешь что ли, чертов ублюдок! — замалчиваю свой гневливый протест.