От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель Страница 3

По коже бьет резкий озноб, когда разворачивает. Затылок мягко толкается в стену. Псих стягивает пальцы с горла и перемещает к губам. Я проводник между ним и призраком. Неживая материя, которой он пользуется, общаясь с ней. Рационально очень сложно выразить то, что творится.

— Айс, беби. Сама как лед, а губы горят. Странно, Ада. Неужели, удалось забыть, что чувствовал тогда, — вырывает над собой насмешку.

Что. Твою. Мать. Происходит.

Я как неопытный медиум. Впускаю в себя ее сущность. Справиться не в силах. А он держит меня. Не отпускает ее.

Мне плохо. Меня трясет.

Голос настораживает. Каждое его движение настораживает. Молчу лишь потому, что жду, когда произнесет свое имя.

Перебираю зажигалку. Кладу указательный палец на курок. Он не видит, настоящий ли пистолет в моих руках. Стоит расценивать, как преимущество.

Незнакомец целует. Касание подобно возгорающемуся пеплу. Гореть нечему, но горит. Жестко. С насилием над сопротивляющейся плотью врывается мне в рот.

Едва пробую его на вкус, разом перекрывает дыхание. Токсичный яд разносится по всей полости от того, как нагло его язык скользит внутри. Разглаживает мой. Растирает нёбо.

Я словно глотаю убойную дозу психотропов. В сознании дым. Слезоточивый газ по сантиметру завоевывает разум. Я не целую и не поддаюсь. Отторгаю близость агонии. Он пьян. При этом координация не страдает. Отдает отчет каждому жесту. Словам, видимо — нет.

Моя мать умела, сводить мужчин с ума. Он такой же побочный продукт ее бурной деятельности, что и Герман. Безумец.

Возвожу ствол ему под челюсть. Не спешит отстраняться. Куснув за губу, держит зубами, чтоб я не смогла отклониться. Глаза предательски наливаются влагой. Слезы выкатываются. Падают по моим щекам и разбиваются на его губах. Ловит одну и слизывает.

Невообразимый эффект. Мне не нравится то влияние, что он оказывает.

Психопат откидывает голову, пугающий смех раздает акустику в помещении. Кадык часто скачет совсем рядом с моим лицом. Интуитивно считываю, что внутри его раздирает та же боль. Едкий смех, лишь полотном покрывает те раны, что Ада ему нанесла. Даже сочувствую, но так обращаться с собой никому не позволю.

Тишина виснет. Роднит наши эмоции. Качаем ее. Множим.

Ведет по телу двумя руками. Минует ребра и останавливает ладонь под грудью. Там, где замерев, совсем не бьется сердце. Насаживает свой подбородок на ствол, без какого — либо смятения. Будь у меня в руках оружие, способное выстрелить. Не раздумывая, пустила бы пулю. Пугач лишь раззадорит ярость.

Мерзавец! Истинный психопат. Бездушный монстр. Его душу она забрала с собой в могилу. Мне, сейчас, надеяться не на что.

— Стреляй. Я все равно, уже давно сдох. Как и ты, — произносит перед тем, как полностью поглотить мои губы. Холодным поцелуем смерти, пропитанным насквозь одержимостью

Он может быть тем, кто убил Аду. Спустя три года, вернулся за мной. Догадка отключает волю. Поддаюсь неистовым поцелуям, гонимая теми же демонами, что терзают его.

Это не правильно. Так быть не должно.

Воздухом давлюсь. Со всхлипом его втягиваю. Не бороться. Не кричать. Ничего не получается.

Глава 3

Пиздец!

Сука

Пиздец!

Успеваю выключить фонарик, ровно за секунду, до ее появления.

Дикий, дерзкий, как пуля резкий. Изречение не в прикол, и не к месту всплывает в голове. Сорок градусов во мне, тикают как мина замедленного действия. Агрессия, как и положено, отрабатывает эффективность.

Я и в темноте прекрасно допираю, кто бьется в шоке, намереваясь выбраться из рук. Как не уверовать в гребаную мистическую мутотень, если она от трех букв — Ада — застывает под воздействием парализующего заклятья.

Вторую неделю не сплю. Вся причина в этом. Бессонница вернулась, в первую ночь по возвращению из Лондона в Москву. Так что, мое состояние чем угодно может похвастаться, но не отличительной здравостью.

Разворачиваю между нами особый акт садомазохизма. Распечатываю шкатулку проклятий. С перепоя несу полный бред. Понятно, что в таких случаях алкоголь противопоказан. Мне посрать. По — другому не выстою. Этот город, странным образом, реанимирует память. Я же не помешанный психопат , который хранит воспоминания о былой любви. Нарочно подстегиваю ненависть, чтоб не утихала.

Топливо. Адреналин. Входят в состав химии, что не дает организму, остыть до нуля.

Да и девчонка своим молчанием, подталкивает ахинею, селевым потоком выплескиваться из моего рта.

Подкорку точит охуевший баг. Вирус, что перелопачивает каждую клетку, провоцируя симбиоз острой ярости и самоистязания. Не замечаю, в какой момент, подсознание выписывает мне прямой билет по ту сторону. Сбой разлетается по сплетениям нервных волокон. Делюсь на две параллели. Одна нога здесь, другая там.

Запах этот.... Парфюм..

Воскрешает Аду из мертвых. А мне есть, что ей сказать на прощание. В девятнадцать любил. Одержимой страстью амбициозного щегла. Спустя семь лет пылаю иными чувствами. Упиваться, раз за разом убивая подлую тварь. Ее три года как нет, а яд которым заполнила мои вены. Все течет.

Отчетливо соображаю, что предо мной не мертвая любовница. А ее дочь. Имя знаю. Знаю, как выглядит. Холеная сучка, которая прыгнула под нагретое местечко. Но это скорее прогнозируемо. От гнилого дерева, родятся такие же гнилые плоды.

Ее здесь быть не должно. И мне бы, по-хорошему, затаиться и не выдавать свое присутствие. Но алкоголь делает свое дело.

Не стоило нажираться до такой степени. Не стоило, раньше времени, выпускать на свободу всю демонскую пиздобратию, что итак ведет себя неспокойно последние дни. Тешатся черти. Ну, а как им не радоваться. Лярвы питаются негативом. С охотой подкармливаю злобную шайку. Единственно живое, что ворочается внутри.

Давать Стоцкому повод собраться, до того как я нанесу сокрушающий удар? Нет. Месть хавают на холодном подносе. Пусть сука на говно изойдет, пытаясь разобраться, кто же дышит ему спину.

Герман Стоцкий за все поплатится. Жаль, что Ада сдохла. Я бы с удовольствием, еще раз полюбовался на испуг в ее глазах. Когда поняла что то, к чему она так ломилась, стирая колени и уничтожая всех на своем пути, никогда не случится.

Девчонка дрожит от страха и возмущения. Держу тонкую шею. Кусаю мягкие губы. Стонет, уж точно не от возбуждения. От ее слез щиплет язык, но продолжаю измываться. Кровь смывается лишь кровью. Но никак не соленой жидкостью.

В промежутках лютой злобы., пробую ее тактильно изучить. Но губах весь процесс и стопорит.

Нахер, я ее целую? Нахер, на ответной реакции заостряюсь?

Мозг слишком туго раскачивается. Не усваивает и не перерабатывает информацию. Сигналит требуя перезагрузку. Надо проспаться. Восстановить контроль и добавить в опции.

Миниатюрная камера за спиной, переключившись в ночной режим, пишет каждую деталь. Решение уже принято. Обжалованию не подлежит. Действую по ситуации.

Может и вовремя она подвернулась. Спонтанность, иногда играет фортовым на руку. С фартом мы на ты. Выжил. Преодолел. Поднялся. Тачки. Бабки. Телки. Короткая биография бесславного ублюдка. Закономерно. Но кое — что я умею, подсечь момент и создать нужные условия.

Ее помощь как — нельзя кстати. И что-то я сомневаюсь в добровольном согласии.

Мятеж. Карина Мятеж.

Красиво. Она красивая. В моем вкусе. Высокая, фигуристая. Каштановые волнистые волосы. Другие параметры, объективно уже не оцениваю. Вполне устраивает, что физически к ней предрасположен.

Никакого сопротивления, с ее стороны, не исходит. Пистолет стискивает, но стрелять не осмеливается. Давит ствол под челюсть. А толку? На испуг меня брать бесполезно.

Ну же, разряди полную обойму. Это твой шанс на спасение.

Вот в этот момент смех разбирает. Жду смерти и облегчения. Чтоб без осечек. Бум и наверняка.

Ее рука ползет по горлу вниз. На груди застывает. Слабачка. Жизнь — это русская рулетка. Слабым, нет места в этой игре. Выбывают первыми, так и не дойдя до финала.