Теперь открой глаза - Николь Фиорина Страница 27

Переход Манучарьянц в ИМЭЛ, возможно, спас ей жизнь. В 1935 году огромное число лиц из обслуживающего персонала Кремля – уборщики, охранники, секретари и библиотекари – были обвинены в (вымышленном) сговоре с целью убийства Сталина и прочих лидеров СССР. Среди тех, кто был арестован и расстрелян, оказалась и библиотекарь Нина Розенфельд, бывшая жена брата Льва Каменева.

«Вы слыхали, что было в Кремле», – говорил Сталин на встрече с Оргбюро в марте 1935 года:

Единственный человек, который имеет доступ в квартиры наших руководящих людей, – это уборщица, которая убирает помещения, это библиотекарша, которая приходит на квартиру под предлогом привести книги в порядок. Кто они, мы часто этого не знаем. Существуют самые разнообразные яды, которые можно использовать очень легко. Насыпал яду в книгу, – берешь книгу, читаешь и пишешь, насыпал яду на подушку – ложишься в постель и дышешь, – а через месяц кончено[266][267].

Уход Манучарьянц из Кремля совпал с судьбоносным событием в истории библиотеки Сталина, поскольку после ее ухода система маркировки новых поступлений осталась в прошлом. Как мы увидим, после смерти Сталина сохранялись только те книги, на которых были его пометки или экслибрис. Неидентифицированные книги растворились и исчезли в различных библиотеках страны.

Книги собственные и библиотечные

Классификация личной книжной коллекции часто предполагает наличие каталога, однако единственные известные каталоги сталинской библиотеки были созданы после его смерти в рамках процесса передачи остатков его библиотеки в архивы ИМЭЛ. Классификация также подразумевает наличие конкретного места или мест хранения книжного собрания. Однако же библиотека Сталина представляла собой его личный, рабочий архив, раскиданный по десяткам его кабинетов, квартир и дач.

С начала 1920-х у Сталина была квартира и кабинет в Кремле, а также еще одно рабочее место неподалеку от здания ЦК на Старой площади, и в каждом из этих мест хранилось огромное количество книг. Нарком путей сообщения И. В. Ковалев[268] вспоминал, что во время рабочих встреч Сталин любил взять с полки один из томов сочинений Ленина, приговаривая: «Давайте взглянем, что по этому поводу говорил Владимир Ильич»[269]. А. П. Балашов[270], работавший в здании ЦК, порой одалживал книги из библиотеки Сталина, «представлявшей собой книжные шкафы, наполненные прекрасным собранием книг. Сталину высылали по два экземпляра каждой книги, публикуемой основными издательствами страны, зачастую с дарственными надписями. Многие писатели отправляли свои книги лично. Сталин отдавал один из экземпляров нам, и эти книги мы делили между собой»[271]. Дочь Сталина, Светлана, вспоминала, что в кремлевской квартире не было возможности повесить на стену картину, так как «все место занимали книжные шкафы»[272]. Приемный сын Сталина, Артем Сергеев, говорил: «Читал Сталин очень много. И всегда, когда мы с ним виделись, спрашивал, что я сейчас читаю и что думаю о прочитанном. У входа в его кабинет, я помню, прямо на полу лежала гора книг. Он их просматривал, откладывал некоторые в сторону – они шли в его библиотеку»[273]. Первому мужу Светланы (с 1944 по 1947 год), Григорию Морозову, было дозволено пользоваться библиотекой кремлевской квартиры вождя:

Там я провел довольно много времени, поскольку был любознателен и читал запоем. Надо сказать, коллекция книг была уникальной. Энциклопедии, справочники, труды известных ученых, произведения классиков, работы руководителей партии. Сталин все это внимательнейшим образом читал, о чем свидетельствовали многочисленные, подчас развернутые заметки на полях[274].

В годы Второй мировой войны Артур Херберт Бирс, британский переводчик, оказался однажды в спальне Сталина, где обратил внимание на огромные книжные шкафы: «Я взглянул на книги. На полках находилась коллекция марксистской литературы, а также немало исторических трудов, но найти русскую классику мне не удалось. Было там и несколько книг на грузинском языке»[275].

Серго Берия, сын наркома внутренних дел, говорил, что Сталин, приходя в гости к людям своего ближайшего окружения,

…направлялся к их книжным полкам и раскрывал книги, проверяя, читались ли они… Сталин любил давать рекомендации по чтению, и его возмущали мои пробелы в знании литературы. Так, например, я не читал «Жерминаль» (только «Нану»)[276], а Сталин был поклонником Золя.

Серго также вспоминал, что Сталин говорил, будто бы читал по 500 страниц ежедневно[277]. Это заявление зачастую воспроизводится мемуаристами, и, вполне возможно, Сталин действительно говорил нечто подобное, но это представляется маловероятным, учитывая тяжесть его рабочей нагрузки. За исключением отпусков и дней, проводимых вне рабочего места, у него просто физически не могло быть времени для столь активного чтения. В мемуарах Шепилова приводятся следующие слова Сталина: «А у меня есть контрольная цифра на каждый день: прочитывать ежедневно художественной и другой литературы примерно 300 страниц»[278].

Серго Берия утверждал также, что Сталин использовал книжные закладки и «ненавидел подчеркивания и пометки в книгах»[279]. Многие книги из библиотеки Сталина действительно имеют прикрепленные к страницам закладки, так что в этом Берия прав, но говорить, что Сталин «ненавидел» делать пометки в книгах у нас нет никаких оснований, учитывая факт наличия сотен текстов с его заметками, доказывающих обратное[280].

По словам Роя и Жореса Медведевых, в 1920-х годах Сталин выписывал по 500 томов для своей библиотеки ежегодно[281]. Безусловно, это огромное количество книг для столь занятого политика, но оно вполне укладывается в амбициозный проект сталинской библиотеки, и в личном фонде Сталина находится множество списков и каталогов, присланных ему издательствами.

Приобретение Сталиным книг можно рассмотреть в более широком контексте обширной издательской индустрии, что попала в руки большевикам с их приходом к власти. В 1913 году в Российской империи было опубликовано 34 000 различных работ – цифра, превзойденная в том году лишь Германией. Количество публикуемых книг катастрофически упало в годы Гражданской войны, но уже в 1925-м в СССР было издано 20 000 работ, а переплюнуть пиковые показатели Российской империи удалось в 1928-м. В том же году в СССР было отпечатано 270 миллионов экземпляров книг – в два с лишним раза больше, чем печаталось в лучшие царские годы.

Книготорговля была «обобществлена» большевиками в 1918 году (т. е. захвачена Советами соответствующих городов), но в 1921 году некоторому количеству частных издательств разрешили работать в рамках рыночных практик НЭПа[282]. Их деятельность продолжалась на протяжении всех 20-х годов. Многократно уступавшие государственным издательствам, частные предприятия все же заняли весомую долю рынка в области беллетристики,