Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova Страница 12

— Вот и обмыли так сказать лифт, осталось пуповину как торжественную ленту перерезать — всё веселились спасатели.

В больнице всё происходило очень быстро: меня сразу же начали проверять, проводить необходимые манипуляции, чтобы убедиться, что я в порядке. Малышку тоже увезли для обследования — врачи хотели удостовериться, что она здорова и всё хорошо с её состоянием.

Алина поехала с нами. Когда она увидела через открытые двери лифта нас с Владом — измученных, покрытых кровью и потом — её лицо выразило шок и тревогу. Она разрыдалась, не в силах сдержать слёзы. Он выглядел даже более измученным, чем я сама: волосы взъерошены, глаза красные и усталые от переживаний и напряжения. Его лицо было бледным.

Всё происходящее казалось нереальным: я, лифт, роды, Влад…

Когда мы, наконец, оказались в палате роддома, я с нежностью держала свою малышку на руках, ощущая тепло и спокойствие после всех пережитых событий. Словно в этом маленьком создании заключалась вся радость мира, и все тревоги улетучились.

На следующий день, после того как мои родители спешно примчались в город, узнав о моих экспресс-родах в лифте, пришли Влад и Алина, чтобы навестить нас.

— Какая она красивая! — восторженно воскликнула Алина, склонившись над кювезом, где спала моя дочка. — И такая маленькая! Глазки пуговки, носик кнопкой.

Влад стоял рядом, с улыбкой на губах, также внимательно и с интересом разглядывая малышку.

— А имя ты уже придумала? — спросила Алина, поднимая на меня полные ожидания глаза.

Я улыбнулась, хотя в голове до родов кружились планы с другим именем. Но в этот момент я поняла, что точно решила.

— Да. Знакомьтесь — Виленова Владислава Константиновна, — произнесла я, наблюдая за их реакцией, с волнением.

Влад замер, его лицо заполнило удивление. Он смотрел на меня с недоумением, не веря в то, что только что услышал. А Алина, прижав руки ко рту, сдерживала всхлипы.

— Ты серьезно? — уточнил Влад, голос его был полон эмоций.

— Серьезнее некуда, Влад! Если бы не ты, я не представляю, что было бы, и даже не хочу об этом думать. Всем было ясно, что роды были стремительными. И ещё, если Алина не против, — бросила я взгляд на подругу, — я хотела бы, чтобы ты стал крёстным Влады, — сказала я, улыбаясь сквозь слёзы радости.

Влад медленно обернулся к моей спящей дочке, затем вновь на нас, чередуя взгляды. Он потер ладонью щетину на щеке и, наконец, слабо усмехнулся.

— Ну привет, тёзка, — невесомо погладил пальцем маленькую ручку моей дочери.

Влада, словно почувствовав прикосновение, не просыпаясь, ухватилась за палец своего будущего крёстного, приветствуя.

— Кажется, моя дочь тоже согласна с именем. — не выдержала и всхлипнула, улыбаясь.

Глава 7. (Не)идеальная мама.

Недели пролетели с бешеной скоростью, и вот наконец выдался выходной - заранее расписанный моей пуговкой. Сегодня я в её власти: будем делать всё, что захочет дочка. Из-за моей работы мы так мало бываем вместе, я вижу, как Ладе не хватает моего внимания, и мы с ней договорились - раз в месяц у нас будет день только для нас двоих.

— Мамочка, смотри, какой смешной блинчик получился! — Лада прикладывает к лицу порванный блин в виде смайлика и, задорно хохоча, отправляет его в рот.

— Да, пуговка, такой же смешной, как и три до этого. Мы ещё ни одного блинчика до тарелки не донесли, — щёлкаю её по носику и лью на сковороду новый круг теста.

Лада постановила, что на тарелку попадут только «достойные» блинчики. Поскольку достойных у нас не выходит, она нашла элегантный выход: утилизировать «неудачные» прямо на месте. Я делаю вид, что возмущаюсь, а внутри тихо таю от счастья — от сладкого запаха ванили, липких пальцев и её звонкого смеха.

После завтрака мы собираемся на прогулку: погода чудесная, светит тёплое летнее солнце. Я надеваю на Ладу лёгкое хлопковое платье и удобные кроссовки, на голову — панаму, носик и плечи мажу солнцезащитным кремом. В рюкзак кладу бутылочку воды, влажные салфетки, пару пластырей — с маленьким ребёнком без них никуда, — лёгкую ветровку на случай ветра и складываю Ладин самокат. Проверяю ключи и телефон, закрываю дверь, и мы выходим во двор, Лада тут же встаёт на самокат и уносится стрелой.

Через пару часов она всё-таки падает, ссадив коленку. Усаживаю её на лавочку, присаживаюсь на корточки, аккуратно промакиваю ранку салфетками.

— Тс-с, я аккуратно, пуговка.

— Больно... - всхлипывает Лада и утирает глазки ладошками.

Я тихонько дую на ссадину, обрабатываю её и наклеиваю пластырь с зайчиком.

— Готово. Ты у меня такая храбрая девочка. — хвалю её.

Обнимаю, даю воды. Минутка на облака и глубокий вдох - и Лада снова просится кататься. Я напоминаю ехать медленнее и объезжать коряги, ямки и камни.

Спустя ещё час Лада проголодалась, и мы решили зайти в ближайшее кафе перекусить. Дочь ставит самокат у стойки для велосипедов, защёлкивает замок, и мы входим внутрь — и тут же нас оглушает свет и шум. Первое ощущение: попали не в кафе, а в ночной клуб. Музыка хоть и детская, но бьёт в уши, в воздухе витает запах попкорна и сладкой ваты, повсюду гирлянды и блёстки. Справа — накрытые столы, охапки воздушных шаров, всё в стиле Человека-паука. На стене плакат: «С шестилетием Серафима!» — кажется, именинница большая фанатка супергероя.

К нам тут же подходит официант, вежливо приглашает пройти на противоположную, более тихую сторону зала и предлагает меню. Мы с Ладой устраиваемся у окна, делаем заказ — по супу и горячему, Ладе — какао с пенкой, мне — чёрный кофе.

— А что там за праздник? — спрашивает дочь, косясь на стайку детей с аквагримом. Клоун надувает длинные шарики, кто-то визжит от радости, музыка играет вполголоса.

— День рождения отмечают, — отвечаю.

— А у меня будет такой же день рождения? — Лада поворачивается ко мне, глаза круглые, как блюдца.

— Если захочешь — будет, — обещаю, поправляя ей выбившуюся прядь.

Чувствую на себе взгляд — горячий, настойчивый. Оборачиваюсь и натыкаюсь на смеющиеся глаза Исхакова. Сердце срывается на пол-удара: он-то что здесь делает? Перевожу взгляд ниже — мальчишка, примерно Ладиного возраста, цепляется за руку Давида и тянет его к детскому столу с шарами. Исхаков наклоняется к мальчику, что-то