Ты моя, лисица! - Влада Ясная Страница 14

кружево трусов, которые уже не скрывают влажной полоски, проступившей насквозь. Он стягивает их одним движением, и Катюха слышит, как эластичная резинка щёлкает по бедру, но не чувствует боли – только холодный воздух касается её разгорячённой кожи, и она вздрагивает. Потап наклоняется и проводит языком по её позвоночнику – от копчика до лопаток, медленно, с нажимом, и она выгибается, упираясь ладонями в пол, не в силах сдержать стон.

Он проводит ладонью по её ягодицам – мягко, почти нежно, – потом шлёпает, не сильно, но так, что она вскрикивает и подаётся вперёд, упираясь лбом в стену. Шлепок за шлепком, сначала лёгкие, потом тяжелее, от каждого хлопка её тело вздрагивает, кожа розовеет.

– Какая же ты мягкая, – он проводит ладонью по её округлым бёдрам, сжимает. – Вся в формах. Я таких люблю. Не то что тощие кошки, которые только и умеют, что спину выгибать.

Медвежий язык высовывается изо рта – длинный, шершавый, розовый – и начинает лизать от клитора к анусу, одним широким движением, собирая её сок, солёный и сладкий одновременно. Он не видит её лица, только слышит её прерывистое дыхание, её всхлипы и стоны, и представляет, как она закусывает губу, как жмурится, как по её щекам текут слёзы удовольствия, смешанные с тушью. Эта картинка заводит его сильнее, чем если бы он смотрел на неё в упор.

Он лижет методично, меняя направление. Катюха кончает быстро, неожиданно для себя самой, с тихим, протяжным стоном, и её тело выгибается, прижимаясь к его лицу, а он продолжает ласкать языком, пока она не начинает всхлипывать от перенапряжения.

– Вот так, – рычит он, не отрываясь, и вибрация от его голоса проникает прямо в неё. – Такая сладкая… я ещё не пробовал никого слаще.

Он раздвигает её ягодицы, наклоняется и проводит языком прямо по анусу – снова медленно, с нажимом, и Катюха вздрагивает, сжимается, но не отодвигается. Потап запускает язык внутрь, совсем чуть-чуть, и она чувствует, как странное, новое ощущение разливается по позвоночнику, смешиваясь с уже привычным жаром во влагалище.

Катюха не ожидала этого, она никогда раньше не пробовала такого, но тело отвечает само – она подаётся назад, прижимаясь к его лицу, и от этого движения его язык проникает чуть глубже, обливая слюной узкое колечко мышц. Она чувствует, как незнакомое, острое ощущение разливается по низу живота, заставляя её сжиматься и разжиматься в такт его движениям.

– Ох… – выдыхает она, и этот выдох получается таким громким, что, наверное, слышно в коридоре.

Он меняет направление – теперь лижет вертикально, от копчика до промежности, захватывая и анус, и начало влагалища, одним длинным, медленным движением. Катюха стонет, подаётся назад, прижимаясь к его лицу, и от этого движения его язык проникает внутрь ануса – совсем чуть-чуть, на пару миллиметров, но этого достаточно, чтобы её тело пронзила острая, как разряд тока, вспышка удовольствия. Она не знала, что так бывает, но сейчас там пульсирует и требует продолжения.

– Пожалуйста… – шепчет она, сама не зная, о чём просит. – Ещё…

Потап усмехается, чувствует её дрожь и подчиняется. Он засовывает язык глубже, на этот раз осознанно, на сантиметр, и водит им внутри. Её сок течёт по внутренней стороне бедра. Она дышит хрипло и часто.

Он вылизывает её несколько минут – целую вечность, как ей кажется, – пока её анус не становится влажным, расслабленным, податливым, а она не начинает скулить и трястись от перенапряжения. Катюха кончает в первый раз неожиданно для себя – прямо под его языком, с тихим, протяжным стоном, и её тело содрогается, прижимаясь к его лицу, а он продолжает ласкать языком, не давая ей отстраниться, вылизывая каждую судорогу, каждый спазм, каждый всхлип удовольствия, который вырывается из её груди.

Катюха обмякает, утыкается лбом в пол, не в силах ни держать голову, ни говорить.

– Смотри, как течёт, – говорит Потап.

Он берёт указательный палец, смачивает его в её же соке – обильно, проводя по всей длине, – и осторожно вводит во влагалище. Один палец, самый тонкий, входит легко, без сопротивления, потому что она уже готова, уже течёт, уже сжимается и разжимается в предвкушении.

– Ещё, – шепчет она.

Потап смачивает два пальца в её соке, который уже течёт по внутренней стороне бедра, и вводит их во влагалище – сразу, без предупреждения, глубоко и резко. Катюха вскрикивает, но не от боли – от полноты, от того, как его длинные, шершавые пальцы растягивают её изнутри, находя ту самую точку, о которой она читала в женских журналах, но муж никогда ее не пробовал найти.

Она задерживает дыхание, чувствует, как её мышцы напрягаются, привыкая к ширине, как внутри становится горячо и полно.

– Там… – выдыхает она, не в силах сформулировать мысль. – Прямо там…

Он смеётся низко, довольно, и не убирает пальцы, а вводит третий, и теперь три пальца растягивают её влагалище. Катюха вскрикивает, пытается отползти – это слишком, слишком много, слишком широко, – но он держит её за бедро и не даёт уйти.

– Чувствуешь, как растягиваю? – он двигает ими медленно, круговыми движениями. – Это только пальцы. Скоро будет член. Ты готова?

– Да, – выдыхает она. – Да, да…

– Тогда не скули.

Она замирает, и через несколько секунд боль уходит, сменяясь тупым, глубоким давлением, которое разливается по всему низу живота. Он двигает тремя пальцами внутри неё – входит и выходит, входит и выходит, – и его большой палец находит клитор, начинает водить по нему круговыми движениями. Катюха чувствует, как к ней подступает вторая волна оргазма, ещё более мощная, чем первая.

– Я сейчас… – стонет она, и её голос срывается. – Я…

Он ускоряется, вводит пальцы глубже, надавливает на точку G сильнее, и она кончает – громко, навзрыд, с криком, который разносится по всему кабинету. Её внутренние мышцы сжимают его пальцы с невероятной силой, а сок течёт по его руке, по её бёдрам, заливая пол. Потап продолжает двигать пальцами, пока последняя судорога не затихает, и только тогда вынимает их, медленно, почти нехотя.

Он облизывает каждый палец по очереди, смакуя её вкус, и Катюха слышит, как он довольно рычит. А потом он расстёгивает ширинку…

Он пристраивается у входа во влагалище, водит головкой по мокрым складкам, дразня, не давая войти, и от этого Катюха начинает скулить, подаваться назад, пытаясь насадиться на него сама.

Он