Несговорчивый профессор - Алёна Невская Страница 2

Вот это наглость и самообладание. Я же прочитал по ее лицу, как она расстроилась, вытащив билет.

— В общем-то или готова? — мой голос обретает стальные нотки.

Мнется.

— Садитесь. Готовьтесь. У вас есть пятнадцать минут. Как у всех.

Ее глаза на секунду расширяются от удивления. Видимо, ее чары срабатывали всегда и везде, и она не понимает, почему не выходит здесь, со мной, сегодня.

Да, конечно, я был предупрежден, но я уверен, что не купился бы на ее милое личико и трогательную улыбку в любом случае.

Лентяйка нехотя плюхается на ближайший стул и начинает лихорадочно пытаться отыскать в своей голове, неиспорченной матанализом, что-то стоящее, но почему-то мне кажется — она не то что не открывала конспект, она вообще его не писала.

Отворачиваюсь, делая вид, что проверяю записи, но краем глаза наблюдаю за ней. Блондинка ничего не пишет. Просто сидит, сжав губы, над пустым листком, и бросает на меня взгляды, полные недоумения и легкой обиды.

Пятнадцать минут истекают.

— Готовы? — спрашиваю я таким же ледяным тоном, еще раз подчеркивая, что ее чары на меня не действуют.

Ничего не ответив, она подходит к столу, все еще пытаясь сохранить остатки уверенности, и садится, демонстративно положив ногу на ногу в отчаянной попытке меня смутить или очаровать.

— Ну, первый вопрос… — начинает и выдает винегрет из откровенной ерунды.

Сразу видно — она абсолютно не знает материал.

Молча слушаю, давая ей возможность договорить. Когда она замолкает, повисает тяжелая пауза.

— Второй вопрос? — предлагаю я.

Блондинка пытается импровизировать, но получается еще хуже. Ее улыбка окончательно испаряется. В глазах появляется растерянность и зарождающийся страх.

— Королева, — говорю я, откладывая ручку. — Судя по ведомости, вы не слишком усердно посещали лекции и, похоже, вообще не учили материал. Вы не ответили ни на один вопрос из билета.

— Учила, — нагло врет она. — Просто не знаю ответа на этот вопрос.

— Будете пробовать тащить еще?

Молчит, губы слегка подрагивают от волнения.

— Я… я думала… — начинает бормотать.

— Вы думали, что вам поставят экзамен за эффектную внешность? — заканчиваю я за нее. Мой голос холоден, как лед.

Поднимает на меня красивые голубые глаза и смотрит с удивлением.

— Поздравляю. Вы ошиблись. В науке, как и в жизни, чтобы что-то получить, нужно что-то знать и уметь. А вы, судя по всему, не знаете и не умеете ровным счетом ничего.

Она смотрит на меня, и в ее глазах я вижу шок, унижение и обиду. Чистую, незамутненную обиду. Не нравится ей правда, сказанная прямо в глаза.

— Поставьте мне три! — вырывается у нее.

— Нет, — парирую мгновенно. — Три нужно заслужить. Ваша оценка — «неудовлетворительно».

Она поднимается, поочередно бледнея и краснея, а я добавляю, чтобы фиаско было полным.

— На пересдачу являйтесь с полным пакетом отработанных материалов. И будьте готовы отвечать не на два, а на все вопросы курса. Потому что я буду спрашивать строго. Очень строго. Свободны.

Двоечница стоит еще секунду, затем резко разворачивается и буквально выбегает из аудитории, громко хлопнув дверью.

Медленно выдыхаю. Внутри меня — странное, горькое удовлетворение. Справедливость восторжествовала. По крайней мере, здесь и сейчас. Сегодня я заставил одну самоуверенную особу столкнуться с реальностью.

Собираю вещи и, взглянув на часы, вижу, что я справился гораздо быстрее, чем планировал. Решаю съездить в ресторанчик поблизости, чтобы сменить обстановку и отойти от этого неприятного инцидента.

Выхожу на улицу, отправляюсь на парковку к машине и, практически подойдя к автомобилю, налетаю на девушку, выросшую как из-под земли передо мной.

По инерции лечу на нее, хотя предпринимаю все усилия, чтобы избежать столкновения.

— Извините, — произношу ей, ловя незнакомку в свои объятия.

Она поднимает на меня свои чистейшие голубые глаза и возмущается:

— Вы меня преследуете?

3 глава

Дверь в аудиторию захлопывается за мной с таким грохотом, что эхо раскатывается по всему коридору. Я прислоняюсь спиной к холодной стене, стараясь перевести дыхание. Щеки пылают, в висках стучит, а в глазах стоит туман от унижения и бешенства.

Неуд!

Этот сухарь, этот… Богуш посмел поставить мне «неуд»!

Невероятно!

В ушах до сих пор звенит его ледяной, безразличный голос. «Ваша оценка — неудовлетворительно».

Каждый слог отпечатался в мозгу, как клеймо. Меня так никогда в жизни не унижали. Никогда!

В кармане начинает вибрировать телефон. Я смотрю на экран сквозь пелену слез и вижу имя подруги— Каролина.

Отвечаю, сглотнув комок в горле, и слышу ее бодрый голос.

— Ну что, как сдала?

У меня перехватывает дыхание.

— Не сдала, — выдавливаю я из себя унизительную правду.

На том конце провода повисает короткая, шокированная пауза.

— Что?! Серьезно?! — почти хором восклицают девчонки. Видимо, Каролина разговаривает по громкой связи.

— Не сейчас, девочки, ладно? — голос снова подводит меня, срываясь на шепот. — Встретимся через пятнадцать минут в кафе. На нашем месте.

Разъединяюсь, не дожидаясь ответа.

Мне нужно побыть одной.

Выдохнуть. Прийти в себя.

Принять, что только что меня размазали по стенке.

Я почти бегу по длинному институтскому коридору, не глядя по сторонам. Меня трясет. Этот тип разрушил мою картину мира. Сотни раз этот трюк срабатывал. Улыбка, застенчивый взгляд, легкий флирт — и мужчины таяли, как лед на весеннем солнце. А он… он смотрел на меня, как на неудавшийся опыт в своей лаборатории. Как на бракованный образец.

Выскакиваю на улицу, и холодный воздух бьет в лицо, но не охлаждает пылающие щеки.

Даю себе установку. Нужно поскорее добраться до машины, доехать до кафе, и выговориться. И я иду к своему новенькому, подаренному папой на день рождения, хэтчбеку и замираю на месте.

Что?

Сначала мозг отказывается воспринимать картинку. Правое переднее колесо моей красавицы… спущено. Оно лежит на ободе, жалкое и бесформенное, как сдувшийся воздушный шар.

Нет-нет-нет. Этого не может быть.

Этого просто не может быть сегодня!

Для кого-то это — мелкая неприятность. Для меня, в моем нынешнем состоянии, это — вселенская трагедия. Последняя капля. Финал самого ужасного дня в моей жизни. Кажется, сама судьба ополчилась против меня.

— Да что ж такое-то! — почти рыдаю я, подходя ближе.

Приседаю, тыча пальцем в спущенную покрышку, словно надеясь, что это мираж. Но нет, она настоящая и абсолютно плоская.

Я не знаю, что делать.

Я не умею менять колеса!

Я даже не знаю, есть ли в багажнике домкрат. Для этого есть папа, или друзья, или, в крайнем случае, служба техпомощи. А сейчас я не хочу видеть никого постороннего. Я хочу в кафе к девчонкам.

К глазам снова предательски подступают слезы,