Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт Страница 2

— Я не хочу вас пережить. Я хочу уйти, зная, что оставил после себя наследие, которым можно гордиться. Хочу, чтобы фамилия Князевых не прервалась. И ты, сынок, — моя последняя надежда.

«Тогда ты крупно влип, папаша», — хочется сказать мне, но я молчу.

— У тебя пятеро сыновей. Почему я?

— Руслан в капкане этого брака, а его жена, как мы знаем, бесплодна. Он слишком порядочный, чтобы ее бросить. — Отец тяжело вздыхает. — Валентин порхает по миру, как мотылек, отказываясь от любой ответственности.

— Для него это важно, — чувствую потребность защитить младшего. Ему и так в жизни досталось. Он заслужил право жить, как хочет.

Отец только фыркает.

— Остается Дмитрий. — Он разводит руками. — С него какой спрос? Ты можешь представить его с коляской? Смешно даже думать.

— Ну, это чушь собачья. Такие, как он, тоже заводят детей, пап.

— Ты прекрасно понял, о чем я, Кирилл. Дмитрий и дети — это фантастика.

Вздыхаю.

Тут он, пожалуй, прав.

— А Егор? На нем ты тоже крест поставил?

— Егор женат на своей работе, — качает он головой.

— И поэтому он не женится? — теперь уже моя очередь усмехаться.

— Егор пашет двадцать четыре на семь. А ты… Ты живешь. Гуляешь, крутишь романы, ходишь по вечеринкам. Тебе всё дается играючи, Кирилл, так, как никогда не давалось твоим братьям. Ты добиваешься того же результата, прикладывая вдвое меньше усилий. У тебя всегда так было.

— Хочешь сказать, я бездельник? — во мне снова закипает злость.

— Я говорю, что Бог поцеловал тебя в макушку, сынок, — качает он головой. — Из всех моих сыновей только ты можешь получить всё. И я не позволю тебе просрать шанс продолжить наш род. Когда я умру и встречусь с твоей матерью, я должен буду сказать ей, что у нас родились внуки. Неужели это так сложно понять?

Ошарашенно моргаю.

— То есть, ты хочешь, чтобы я завел ребенка?

— В идеале — двоих.

— Наследник и запаска, значит?

— Не опошляй, — на его губах мелькает тень улыбки.

— И как ты это видишь? Я должен обрюхатить первую встречную?

— Конечно, нет. Ты женишься. На достойной женщине. И она родит тебе детей, — его щеки снова заливает краска.

— То есть я еще и женюсь? — вскидываю руки.

Он смотрит на меня в упор, желваки снова ходят ходуном.

— Это единственное, о чем я тебя прошу, Кирилл. Единственное, о чем я когда-либо тебя просил, — в его голосе ни капли сомнения, он крайне серьезен.

Выдавливаю из себя смешок.

— Жениться и завести пару детей — это тебе не в магазин сходить, пап.

Он вздыхает, проводя рукой по густым седым волосам.

— Я всегда знал, что это будешь ты. Не первенец, но тот, в ком я вижу себя больше всего. Ты везунчик по жизни, сынок. Как и я. Ты умеешь взять любую ситуацию под контроль и выжать из нее максимум. Вряд ли ты когда-нибудь влюбишься по-настоящему, так чем ты рискуешь? Парой-тройкой лет пустых интрижек?

— А если я не хочу детей?

— Уверен? — он щурится, изучая меня.

С трудом сглатываю.

Блин.

Как же это тяжело. Я никогда не скрывал, что однажды хочу свою семью, а теперь этот день, кажется, настал.

— Хочу, конечно. Когда-нибудь…

— Так пусть это «когда-нибудь» наступит сейчас. Пока я еще здесь и могу понянчить внуков. Чего ты ждешь?

— Для начала неплохо бы найти ту, что захочет от меня этих детей, — саркастически бросаю.

— Не волнуйся. Об этом я уже позаботился, — он одаривает меня победной ухмылкой.

Глава 2

Алина

— Чаю, Алина? — голос мамы сочится медом, а в руках она держит наш фамильный чайник из костяного фарфора.

— Нет, спасибо, мам. Мне пора домой. Завтра рано вставать.

Воскресный чай у мамы — еженедельная пытка, которую я стоически выношу. В ее глазах я — сплошное разочарование, ведь она с трудом скрывает свое презрение. Подумать только, ее дочь — какая-то ветеринарная медсестра!

Ее губы кривятся в знакомой усмешке.

— Прежде чем ты уйдешь, Ярослав хочет с тобой поговорить.

Одно его имя — и сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь.

— Ярослав здесь?

— Он здесь живет, милая, — с наигранным вздохом отвечает она.

Стискиваю зубы.

— Знаю. Просто обычно его нет, и меня это более чем устраивает.

Мама едва заметно качает головой, словно сама мысль о том, что ее старшенького можно не любить, кощунственна. Да он у меня и в двадцатку любимых людей не войдет.

— Что ж, у него для тебя прекрасные новости. Ему удалось сотворить чудо.

Чудо?

Неужели ему хирургическим путем извлекли голову из задницы?

Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Время на старинных каминных часах ползет мучительно медленно, а во мне закипает тревога. Сегодня вечером мы должны быть вместе с Тимуром. Он уезжает — на целых восемь недель!

Я хочу впитать в себя каждую минуту, каждую секунду рядом с ним, прежде чем нас разлучат. Но мои желания, как обычно, никого не волнуют в этом доме.

Ставлю чашку на блюдце, и мои пальцы начинают нервно выстукивать дробь по столу.

— Алина, не ерзай, — одергивает меня мама.

Закатываю глаза.

Мне тридцать, а меня до сих пор отчитывают, как школьницу.

— И когда же Ярослав соизволит поделиться с нами своей замечательной новостью? — спрашиваю, силясь сохранить спокойствие.

— Он очень занятой человек. Спустится, когда освободится, — фыркает мама, защищая своего драгоценного первенца, который, скорее всего, просто дрыхнет у себя в комнате.

Ага, занят.

Режется в онлайн-покер или пялится на девиц в вебкаме.

Снова смотрю на часы. Минуты тянутся, как резина. Мы с мамой сидим в гнетущей тишине, ожидая его высочество. Наконец, спустя пятнадцать минут, является он. Вплывает в комнату, словно павлин, с видом хозяина мира.

Ярослав самовлюбленно откидывает с глаз светлую прядь, поправляет и без того идеальную рубашку и галстук перед зеркалом. Я с трудом подавляю желание снова закатить глаза — это лишь подстегнет его и без того мерзкий характер.

— Я нашел решение наших финансовых проблем, сестренка, — заявляет он, выпятив грудь.

«К этим проблемам я не имею никакого отношения, ублюдок. Это ты спустил все деньги из целевого фонда, оставив семью на мели», — хочется крикнуть мне, но я лишь выдавливаю:

— Какая радость. Счастлива за тебя.

Его правое веко дергается — попала. Но я не дам ему повода для скандала. Мило улыбаюсь и киваю, изображая искреннее участие.

— Дело не только во мне. Я делаю это для нашего будущего. Для тебя и