Паган - Джессика Гаджиала Страница 2

достаточно короткой, чтобы увидеть пышную задницу и киску, если они хотя бы слегка наклонятся вперед, каблуки достаточно высокие, чтобы сломать лодыжку, слишком темный макияж глаз, блестящие губы, сиськи, выглядывающие из-под маечки. Некоторым даже доставляло дополнительное удовольствие выставлять их на всеобщее обозрение. На одной была такая короткая маечка, что, когда она поворачивалась, она видна была полностью. Но было также что-то, что просачивалось из их пор, отчетливое даже на фоне запаха тех дерьмовых дешевых духов, в которых они практически купались.

У каждой из них это было индивидуально. Но у них у всех было несколько общих ингредиентов.

Мне нужно, чтобы ты трахал меня, пока я не почувствую себя красивой.

Мне нужно, чтобы ты заставил меня почувствовать себя такой бесполезной, какой я уже себя считаю.

Мне нужно, чтобы ты усилил мои проблемы Папочка.

Затем они пошли дальше и добавили в смесь несколько концентрированных капель из своего личного багажа, переоделись во что-то распутное и вошли в дверь.

Я не был помешан на гребаных клубных шлюхах. Но, может быть, у меня была горстка таких в прошлом? Черт возьми, да, я такой. И я ни о чем не жалею. Но, учитывая выбор между тем, чтобы пропитаться этим запахом и пытаться смыть его в течение недели после этого, или найти какую-нибудь цыпочку в Хекс или у Чаза, от которой пахло бы возможностями, я бы воспользовался возможностями в любой день. Не потому, что я хотел остепениться с этими возможностями, заметьте, просто потому, что после этого они не растекались по вашей коже и не заставляли вас чувствовать себя чертовски скользким.

Я подумывал о том, чтобы схватить еще одну цыпочку с обнаженной грудью, отвести ее обратно в комнату и трахать до тех пор, пока у меня не испортится настроение, когда она вошла.

На ней была униформа шлюхи; я бы отдал ей должное. Ее длинные стройные ноги были почти полностью выставлены на всеобщее обозрение в облегающем черном клубном платье, из-под которого, казалось, вот-вот выпрыгнут ее большие сиськи. У нее были длинные черные волосы с этой чертовой завивкой. У нее были морщинки под глазами, губы красные.

Она выглядела готовой к траху.

Но никакая показуха не могла скрыть тот факт, что этого в ней не было, пока не было. Отчаянья. Это было почти так, как будто она добивалась его, как будто искала тот последний опыт, который подтвердил бы то, что она думала о себе. И если она искала этого, то трахнуться с одним из байкеров или с целой толпой байкеров, несомненно, дало бы ей это.

Обычно я бы отмахнулся от этого.

Черт возьми, она была достаточно хорошенькой, возможно, я даже был готов дать ей то, что она искала.

Но никакое количество одежды шлюхи или косметики не могло скрыть тот факт, что она была едва ли старше ребенка.

Она никак не могла быть даже близка к тому возрасту, когда можно пить.

Итак, две недели разочарования вышли на поверхность, сделав мой голос достаточно громким, чтобы его было слышно сквозь музыку и разговоры вокруг.

— Кто ты, черт возьми, такая, тебе, блядь, хотя бы есть восемнадцать лет? — спросил я, вставая и махая ей рукой с напитком. — Убирайся отсюда на хрен. Ты, блядь, слишком молода, чтобы быть чертовой клубной шлюхой. Иди поиграй с Барби и Бонни Белл (прим. перев: американская компания, производящая косметику для подростков), а «трахни меня» каблуки и губную помаду для отсасывания члена оставь женщинам, которые настолько испортили себе жизнь, что быть помойкой для парня, который даже не знает ее имени — это кульминация ее гребаной недели. — Мой голос не понизился, даже когда я поставил свой напиток на стойку и подошел к ней, громкость заставила ее отшатнуться, глаза расширились. Если я не ошибался, ее большие карие глаза наполнились слезами. Потому что она знала, что я был чертовски прав. — Желай себе лучшего, — добавил я ей на ухо, проходя мимо и выходя через парадную дверь во двор.

Я глубоко вдохнул влажный воздух. Стояла самая жаркая пора лета, середина июля, и даже ночной воздух не приносил облегчения.

— Это было… неожиданно, — Лаз подошел ко мне, глядя на задний двор, где находилось по меньшей мере дюжина мужчин и женщин, как наших, так и незнакомых. — Я точно не знал тебя как столпа морали, Паган. На самом деле, — продолжил он, ухмыляясь, — я почти уверен, что это ты трахал какую-то цыпочку на столе Уорда в Хексе в прошлом месяце.

Я фыркнул, приподняв руку, чтобы почесать щетину на щеке. Этого нельзя было отрицать; это был я. Также нельзя было отрицать, что я обычно смеялся над условностями. Я часто трахался. Я наслаждался гребаным шведским столом из кисок без каких-либо обязательств. Я зарабатывал на жизнь разбиванием голов. Я забавлялся с оружием ради гребаного удовольствия. Я пил, когда хотел. Я разбил все типы транспортных средств, известных человеку. Я, блядь, жил по своему собственному кодексу, и все. Мне было глубоко наплевать, что об этом думают другие.

— Она не должна находиться в подобном месте в таком виде.

— Я согласен, — сказал он, покачиваясь на каблуках. — Наверное, просто не ожидал такой сцены. — Мы оба обернулись, услышав, как открылась дверь, принеся с собой хор музыки и голосов, и увидели, как девушка, на которую я набросился, выбегает наружу, взгляд опущен в ноги, руки пытаются опустить подол ее платья еще ниже. Она вышла за ворота и скользнула внутрь какой-то красивой спортивной машины последней модели. — Тебе нужно подраться или трахнуться, — заключил Лаз, зная меня, пожалуй, лучше, чем остальные парни, поскольку знал меня дольше всех.

Я дрался не потому, что мне нужны были деньги сами по себе. Было много другой работы, которую можно было найти. Я дрался, потому что это было очищением. Я дрался, потому что слишком легко выходил из себя, если этого не делал.

— Может быть, я вырву страницу из твоей книги и прогуляюсь (прим. перев.: отсылка к книге Лазарус и его прогулкам по ночам), — сказал я, дернув подбородком в его сторону, а затем направился к воротам.

— С каких это пор, черт возьми, ты первый покидаешь вечеринку? — спросил Репо, подняв на меня бровь.

— Я? Я не ухожу. Я вернусь, чтобы покончить с этим дерьмом.

Я так и сделаю.

Мне просто нужно было поднять настроение, привести свою голову в порядок, а потом я бы вернулся, выпил еще немного, пообщался с новыми проспектами и затащил юбку в постель.

Потому