Паган - Джессика Гаджиала Страница 3

Я подумывал заскочить к Чазу, но решил, что больше алкоголя в довершение к мрачному настроению было бы не очень хорошей идеей. Это привело бы к перепалке с каким-нибудь случайным придурком в баре и драке в подворотне. Я был зверем на ринге, и я не смягчал это дерьмо в реальных боях. Если бы я пошел по этому пути, мне, вероятно, к концу ночи предъявили бы гребаное обвинение в нападении.

Поэтому я прошел мимо и миновал еще несколько витрин, придерживая дверь в кафейню «Она Где-то Рядом», и проскальзывая внутрь.

Было бы несколько бесполезно описывать это место, учитывая, что две горячие как грех, сумасшедшие как черт цыпочки, которым оно принадлежало, постоянно меняли все дерьмо внутри. Однажды ты заходишь туда, и это хипстерский шик. Заходишь в следующий раз, а это настоящее цыплячье дермо во всем розовом. В этот конкретный вечер цыплячье дерьмо исчезло, оставив стены унылого белого цвета, а все акценты — обычного коричневого или цвета загара.

Это было небольшое помещение, может быть, всего с дюжину маленьких столиков, расставленных вокруг, но это была местная достопримечательность, и был ранний вечер пятницы, так что там было довольно многолюдно.

— Джаз, милая, когда ты перестанешь сопротивляться и заберешь меня к себе? — спросил я, подходя к стойке. Угрюмое у тебя настроение или нет, но, когда ты видишь такую сексуальную женщину, как Джаззи, ты, блядь, попал впросак.

Джаззи была наполовину чернокожей, наполовину латиноамериканкой с более темной кожей, медово-карими глазами и телом, которое граничило с пышными формами — сплошные сиськи, задница и ляжки. И у нее, черт возьми, это смотрелось хорошо. Ее прическа, как и ее магазин, постоянно менялась. В этот день она щеголяла в своем естественном черном, но я знал, что в следующий раз, когда я увижу ее, она может быть розовой или голубой.

Как бы то ни было, это была Джаззи, а это означало, что она была крикливой, умной задницей, которой приходилось мириться с тем, что парни пристают к ней по сто раз на день, так что ее это совершенно не волновало.

— Как насчет того, чтобы для разнообразия ты появился без свежих синяков, порезов или капающей крови?

Я развел руки в стороны, медленно поворачиваясь по кругу, демонстрируя доказательство того, что я чертовски давно не дрался.

— Итак, мы трахаемся сегодня вечером, — заключил я, когда она протянула мне большую чашку с тройной порцией черного кофе, потому что мы танцевали этот танец почти каждый божий день с тех пор, как они открылись.

— Конечно. Позволь мне просто повесить табличку «закрыто» на дверь, и ты можешь взять меня прямо здесь, — сказала она, положив руку на центр стойки и наклонившись вперед, почти упираясь сиськами в поверхность.

— Перед всеми этими людьми? Я знал, что ты ненормальная, Джазз, — сказал я, подмигнув.

— Иди займи столик, пока он свободен, — сказала она, закатывая глаза и протягивая руку за двадцаткой, которую я ей протянул. — А остальное я оставлю себе в качестве чаевых за то, что мне приходится мириться с твоими сексуальными домогательствами.

— Все твое. Отдай их Момоа. Ханнэма переоценивают (прим. перев.: актёры).

Девушки держали две баночки для чаевых на прилавке перед кассой. Каждый день над каждой из них появлялась картинка, и вы «отдавали свой голос» за то, что было лучше, кладя свои чаевые в соответствующую банку.

— Уверен? — спросила она, бросая пятнадцать баксов в его банку с фотографией с трезубцем. — Просто блондины мне не очень нравятся.

— Еще один довод в мою пользу, — согласился я, одарив ее ухмылкой и отойдя к единственному свободному столику, на который она указала.

Я никогда не собирался трахать Джазз.

Мы оба это знали.

Как бы то ни было, это было просто в характере нас обоих — продолжать игру.

Я сел, доставая свой телефон, чтобы кое-что проверить, когда мое внимание привлекло движение сбоку.

Все, что я увидел, было что-то блестящее, и, может быть, немного параноидальное, будучи торговцем оружием, это заставило меня напрячься, пока я не повернулся и не понял, что это был огромный серебряный браслет на изящном запястье. Заинтригованный еще больше, мой взгляд скользнул вверх по ее руке, затем по шее, чтобы найти ее лицо.

Блядь.

Уход из лагеря стоил того, что бы я мог затащить ее к себе в постель. Никакого отчаяния. Все возможности.

И мне очень, очень нравится возможность трахнуть ее сзади, одновременно схватив за ее длинные светлые волосы и потянув.

Хорошенькая — это было бы преуменьшением.

Черт, великолепная, было единственным подходящим описанием для женщины, похожей на нее, с ее идеально симметричными чертами лица, носом, который чуть-чуть вздернут на кончике, большими васильково-голубыми глазами и губами, которые так и просились, чтобы с ними происходили всевозможные непристойности.

От моего внимания также не ускользнуло, что она не была в моем обычном вкусе, если у меня вообще он был. Вообще-то я был симпатичным парнем с «равными возможностями», когда дело касалось женщин. Но в целом определенно существовала тенденция к тому, чтобы женщины были немного легкомысленны как во внешности, так и в отношении к себе.

Это девушка не просто кричала. На самом деле, вокруг нее не было даже намека на это.

Все, от ее идеально уложенных волос до умело нанесенного макияжа и тщательно подобранного сарафана, который кричал о сексуальности, несмотря на скромность, говорило о том, что она не из тех девушек, которые трахаются с каким-нибудь уличным парнем вроде меня.

Об этом также свидетельствовал костюм (прим. перев.: сленг, серый офисный работник в костюме), сидевший напротив нее за столиком. В нем не было ничего особенного. Он был достаточно хорош собой, с простыми каштановыми волосами, простыми карими глазами и мягким голосом. Все было опрятно, подстрижено, выбрито и в полном порядке. Типичный костюм.

Музыка была такой, какую любила Джаззи, то есть громкой до оглушения, и хотя они были всего на расстоянии вытянутой руки, я не мог разобрать, о чем шла речь. Тем не менее, парень доминировал в разговоре, болтая без умолку, в то время как девушка откинулась на спинку стула, держа в руках многоразовую керамическую кофейную чашку с надписью #girlboss на боку золотом в тон золотистой силиконовой крышке. Ее лицо, казалось, было не в ладах само с собой. Ее брови были приподняты, как будто то, что говорил парень, каким-то образом выводило ее из себя, но ее глаза выглядели немного опустошенными, может быть, даже отчаянными.

Такая девушка, которая выглядела опустошенной или